Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

после обнаружения церкви. Никаких свежих новостей о ней нет. Клэр каждый вечер проводит пресс-конференции, повторяя на них то, что нам уже известно.

* * *

Четвертый день начинается с лая собаки. У нас в округе их несколько. И определить, которая из них меня будит, невозможно. Но собака не перестает лаять.

Я сажусь на постели: почему мне не пришло это в голову раньше!

Собака! Конечно!

Большой и сильной собаки достаточно, чтобы Дженна ощутила себя в безопасности и защищенной. Собака даже лаем предупредит о приближении чужого человека.

Я готов побить себя за то, что не додумался до этого раньше. Собака могла бы решить многие наши проблемы.

В кои веки я встаю до Миллисент. Когда она спускается в своем спортивном костюме для утренней пробежки, я уже пью кофе и изучаю собак в Интернете. При виде меня жена застывает на месте как вкопанная.

— Мне следует поинтересоваться, почему ты…

— Смотри, — говорю я, указывая на экран. — Это помесь ротвейлера и боксера. Он в приюте.

Миллисент берет из моих рук кофе и делает глоточек.

— Ты хочешь завести собаку.

— Для детей. Чтобы защитить Дженну и удержать Рори от лазания в чужие окна.

Жена смотрит на меня и кивает:

— Великолепная идея.

— Иногда меня осеняет.

— А кто будет ухаживать за этой собакой?

— Как кто? Дети.

Миллисент смеется.

— Ну, раз ты говоришь.

Я расцениваю эти слова как согласие.

В перерыве между уроками я останавливаюсь возле собачьего приюта. Приятная женщина проводит мне «экскурсию», а я объясняю ей, какую собаку мы ищем. Она рекомендует несколько разных собак, в том числе — и того пса, что я уже присмотрел на сайте приюта — помесь ротвейлера и боксера. Его кличка — Диггер. Женщина говорит, что он будет хорошим другом семьи, но детям лучше сначала приехать в приют и познакомиться с ним. Я обещаю ей, что вернусь. Пес немного заряжает меня оптимизмом.

По дороге домой я заезжаю в кафе — выпить холодный кофе с булочкой. В ожидании заказа я сижу за столиком у окна и смотрю по телевизору очередную пресс-конференцию Клэр Веллингтон. Слова бегущей строки заставляют мое сердце екнуть:

В СТАРОЙ ЦЕРКВИ ОБНАРУЖЕНЫ НОВЫЕ ТЕЛА.

А, когда официантка ставит передо мной чашку кофе, я слышу голос Клэр:

— …тела трех молодых женщин были найдены в цоколе церкви.

Остальную часть пресс-конференции я дослушиваю на парковке по радио.

Три женщины. И все убиты недавно.

Наверное, криминалисты неверно установили время смерти. Не может быть, чтобы кто-то захоронил там тела, когда Линдси была еще…

— Состояние двух тел из трех позволило экспертам определить, как эти женщины были убиты. Как и все остальные, они были задушены. И на телах также имеются следы истязаний.

Я почти задыхаюсь, а Клэр не останавливается:

— Мы также обнаружили слова, написанные на стене подвала, за полкой. ДНК-тесты еще не готовы, но группа крови совпадает с группой крови Наоми.

Когда Клэр упоминает о словах на стене, мое сердце замирает.

«Тобиас. Глухой».

61

Наоми не могла написать имя Тобиаса. Она с ним не встречалась.

Я прокручиваю новости в голове, пытаясь понять, как эти слова могли там появиться. Тобиаса знала Линдси. И она знала, что он глухой.

Но ее тело нашли до исчезновения Наоми. Они не могли пересечься и обменяться такой информацией.

Остается Миллисент.

Но это полная бессмыслица. Все — какая-то бессмыслица.

Я отъезжаю от кафе, дослушивая по радио пресс-конференцию. Когда она заканчивается, тему подхватывают дикторы. Они снова и снова повторяют эти слова на стене.

Тобиас.

Глухой.

Наоми не знала о существовании Тобиаса.

О нем знала Линдси.

И Миллисент.

Я останавливаюсь на обочине дороги. В голове такой туман и хаос, что я не могу думать и управлять машиной одновременно.

Тобиас.

Глухой.

Я выключаю радиоприемник и закрываю глаза. Перед ними — одна сцена: Наоми в подвале церкви, прикованная цепями к стене. Я пытаюсь вытряхнуть ее из головы и рассуждать здраво. Но я снова вижу ее — скрючившуюся в углу, грязную и окровавленную.

Меня начинает подташнивать. К горлу подступает желчь. А потом я ощущаю ее во рту. Я выхожу из машины, и в этот момент звонит мой мобильник.

Это Миллисент.

Она уже говорит, когда я отвечаю на звонок.

— Колесо спустило? — спрашивает она.

— Что?

— Ты сидишь на обочине.

Я поднимаю глаза вверх — может, надо мной дрон или камера слежения? Но небо чистое. В нем нет даже птицы.

— Откуда ты узнала, где я?

Миллисент вздыхает. Глубоко, с придыханием. Ненавижу, когда она так делает.

— Загляни под машину, — говорит мне жена.

— Что?

— Под машину. Загляни.

Я встаю на колени и всматриваюсь. Маячок. Такой же, как тот, что я устанавливал на машину Миллисент.

Вот почему я ничего не знал о той церкви.

Моя жена знала, что я за ней слежу.

* * *

Осознание того, что происходит, бомбой взрывает мой мозг.

Только один человек мог написать это послание кровью Наоми. Я понял это сразу, как только услышал новость. Просто я искал другое объяснение.

Но объяснение одно.

— Ты подставила меня, — говорю я. — Хочешь навесить на меня их всех. Линдси, Наоми…

— И еще трех. Не забывай о них.

В голове мелькают жуткие картины — как Миллисент одна убивает женщин, пытаясь перевести на меня стрелки.

Теперь я знаю, что она делала, пока я сидел днями и ночами с больной Дженной.

Будущее разворачивается перед моими глазами кровавым красным ковром.

Я снова закрываю глаза, запрокидываю назад голову и пытаюсь сообразить, как Миллисент могла меня подставить. Мои образцы ДНК! Она могла оставить любые следы с ними. И вдобавок к этому полиция разыщет людей, знавших глухого Тобиаса.

Аннабель, Петру. Того же бармена.

Они меня вспомнят.

Все будет указывать на меня.

Мой ум сопротивляется этому. Я ищу отмазки, но их нет. Миллисент все продумала. Как всегда — до самых мелочей. Я чувствую себя так, словно оказался в гигантском лабиринте, из которого нет выхода. Увы, я — не такой блестящий планировщик, как моя жена.

Я хожу вдоль машины. Голова трещит от потрясения.

— Миллисент, зачем ты это сделала?

Она смеется. Ее смех звучит издевательски.

— Открой багажник.

— Что?

— Свой багажник, — повторяет жена. — Открой его.

Я медлю, воображая, что там может оказаться. Что может быть еще хуже?

— Открывай, — требует Миллисент.

Я открываю багажник.

Внутри ничего нет, кроме моего теннисного снаряжения.

— Что ты…

— Запаска, — подсказывает Миллисент.

Мой телефон! Одноразовый! С эсэмэсками от Линдси и