Читать книгу - "Секрет Аладдина - Елена Ивановна Логунова"

на себя: — Варя, сядь и успокойся. Алла, успокойся и сядь. Инна, закрой балконную дверь и задерни шторы. Зяма, беги на рецепцию.

Он охлопал карманы своих летних штанов, мобильника не нашел и быстро направился к двери:

— А я пошел звонить Ахмеду.

О мамуле папуля беспокоился зря. Едва он и Зяма вышли, она распрямилась и требовательно сузила глаза:

— Быстро, Аллочка, говори, кто это!

— Почему вы спрашиваете об этом меня?! — завибрировала Трошкина.

— По совершенно посторонним покойникам так не голосят! — отрезала мамуля. — Ну же, говори правду, девочка! Зяме я ничего не скажу.

— Вы что же… Да как вы могли подумать! — ахнула Трошкина.

Пришлось мне вмешаться:

— Мам, отстань от Алки. Это не ее знакомый, а, скорее, мой.

— Интересно! — Мамуля развернулась ко мне. — Это что ж за знакомство, в котором ты не уверена?

Пришлось рассказать ей о моем (нашем с кошкой) ночном приключении.

Вопреки опасениям родительница не шокировалась, наоборот, усмехнулась снисходительно:

— Ах, Дюша, я понимаю, что твой жизненный опыт еще не настолько велик, но поверь мне — волосатые щиколотки никак нельзя считать особой приметой мужчины!

— Как хорошо, что этих твоих слов не слышит папуля, — съязвила я. — Он захотел бы побольше узнать о твоем большом опыте…

— А я согласна с Инкой. — Трошкина пришла в себя и начала соображать: — Очень подозрительно, что место совпадает. Ин, когда ты ночью очнулась на шезлонге, в бассейн не заглядывала?

— Нет, а что?

— Аллочка намекает, что в воде уже мог плавать труп, — бестрепетно пояснила мамуля. И помотала головой — новые серьги заплясали что-то этническое. — Не мог! Это же было порядка полутора суток назад, тело нашли бы еще вчера. Полагаю, мужчина с волосатыми щиколотками стал трупом не далее как минувшей ночью.

— А как? Как он им стал? — боязливо, но с острым интересом спросила Алка.

Мамуля пожала плечами. На этот вопрос могло ответить только следствие.

Полиция прибыла минут через двадцать — удивительно быстро — и уже с переводчиком. Женщин нашей семьи не допрашивали, все коммуникации с полицией взял на себя Денис. Не зря говорится, что рыбак рыбака видит издалека — египетские фараоны (ха-ха, каламбур!) признали майора своим и позволили ему присутствовать при следственно-процессуальных действиях. Остальные члены семьи дожидались в апарте наших старейшин.

Зяма успел позвонить своему заказчику, новому владельцу отеля, и сообщил нам:

— Пыжиков в шоке. Боится, что репутация его заведения погублена на корню, никто не поедет в отель, где найден труп.

— Ха! Скажи Пыжикову, что от клиентов отбоя не будет, если я опишу эту историю в своем новом мистическом триллере, — хмыкнула мамуля. И нашептала мне: — Я не очень надеюсь на разговорчивость египетской полиции, но Пыжиков точно поделится с нами информацией. Бесплатную рекламу ни один нормальный инвестор не упустит.

Я ничего не могла сказать о нормальности Пыжикова, не имела чести быть с ним знакомой, поэтому больше надеялась на дядю Ахмеда. Папуля позвонил ему, доложил о новом ЧП и вернулся к нам с инструкциями:

— Сохраняем спокойствие, лишнего не болтаем, об утопленнице Галине не упоминаем.

— Тогда давайте вообще не говорить «утопленница Галина», — предложила Трошкина. — Используем какие-то другие слова, непонятные для непосвященных.

— Например, «Му-Му»! — предложила я, вспомнив нашу семейную игру в «угадай литературное произведение». — Никто, кроме нас, не поймет, что это означает «утопленница Галина». А новый утопленник тогда будет «Му-Му 2.0».

— Му-Му, так Му-Му, — согласился папуля. — Но говорим об этом только между собой, нам не нужно, чтобы полиция связала эти два дела.

— Но ведь они вполне могут быть связаны! — заспорила мамуля. Не болтать лишнего — это не ее стиль. — Оба тела нашли в воде: ее — в море, его — в бассейне. И она, и он — русские…

— Откуда ты знаешь, что он русский? — насторожился папуля. — Вы разговаривали, были знакомы?

— Расслабься, Отелло! Мне не нужно разговаривать с человеком, чтобы понять, что он русский, если на нем плавки c надписью Russia!

— Не плавки, а мужские шорты Олимпийской сборной России из коллекции Bosco Sport, — вставил свое веское слово Зяма, заглянув в комнату с балкона.

Он там удобно устроился в кресле со стаканом лимонада и наблюдал за происходящим внизу, у бассейна.

— Это был олимпиец? — не поверила я. — Да ладно! У пловцов роскошные фигуры, а этот утопленник вовсе не Аполлон. И кажется, староват для сборной. И ноги у него волосатые, а ведь пловцы бреют все тело.

— Значит, просто дяденька был не из бедных, купил себе брендовый шмот, вот и все, — донеслось с балкона.

— А вот интересно, он тоже жил в нашем отеле? — Трошкина покосилась на меня и соврала: — Я думала, мы сейчас единственные постояльцы.

— Пыжиков тоже так думал, — фыркнул Зяма на балконе. — Наивный! Сдается мне, временный управляющий, или кто тут занимается делами, втихаря сдавал номера в аренду мимо кассы.

— Почему ты так думаешь?

— Как раз сейчас вижу каких-то людей в здании напротив, и это явно не полицейские. Они тоже глазеют с балкона.

— На каком этаже, на третьем?! — Я поспешно встала с дивана и вышла на балкон.

Захотелось рассмотреть, не волосатые ли щиколотки у этих людей.

Пара зевак помещалась не на третьем этаже, а на четвертом. Одного из них я узнала, о чем сразу же сообщила:

— А это же наш Профессор!

— Чего это он ваш? — заволновался папуля и тоже присоединился к нам с Зямой. — Действительно, он самый… Какой подозрительный тип! Надо обратить на него особое внимание полиции.

— Да сразу пристрелить, чего уж там! Бррронебойными! — съехидничала мамуля. Она не стала тесниться с нами на балконе и выглянула из окна спальни. — Фу таким быть, Боря, как тебе не стыдно! Почему это он подозрительный? Потому что культурный и приятной наружности?

— Да хотя бы потому, что снимает жилье нелегально! Разве нормальные люди так делают?

— Наши-то, русские? Еще как делают, если это выгодно, — уверенно ответила мамуля и помахала рукой в окошко: — Доброе утро! Как поживаете?

Тот факт, что это условно доброе утро началось с обнаружения тела, которое уже никак не поживало, лежа под нашими окнами в пластиковом мешке, ее нисколько не смутил.

— Спасибо, хорошо! — вежливо ответили ей люди из здания напротив, тоже ничем не смущенные.

— Точно, русские, — пробормотал Зяма. — Типично наши выдержка и хладнокровие. Надо сказать Пыжикову, что тут у него нелегальный постоялый двор для релокантов, на туристов эти двое не очень похожи.

— Почему? — спросила я.

Было интересно, на основании чего братец сделал вывод.

— Дедок бледноват — значит, не сидит весь день на пляже. А у парнишки, наоборот,