Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

без него. И с этим очень трудно примириться.

Я жду ответа. Ничего.

ВрачПришел: Вы сказали, что не убрали ничего из вещей Ричарда, и это я могу понять. Но хочу, чтобы вы подумали об этом.

Молчание.

А потом:

БабуляЛиззи: Я так рада, что нашла вас. Правда-правда.

БабуляЛиззи: Так говорят мои внуки. Они услышали это в «Шреке». Правда-правда.

БабуляЛиззи: Вы не будете возражать, если в скором времени я вновь с вами поговорю, правда?

ВрачПришел: Правда-правда!

Не смогла удержаться.

БабуляЛиззи: Я правда-правда (!!) благодарна ДискоМики за то, что рассказал про вас. Вы прелесть.

ВрачПришел: С удовольствием помогу.

Жду, что Лиззи выйдет из чата, но она продолжает набирать текст.

БабуляЛиззи: До меня дошло: я даже не знаю, как вас зовут!

Я в сомнении. Никому на «Агоре» я не сообщала своего имени, даже Салли. Не хочу, чтобы кто-то нашел меня, связал мое имя с моей профессией — словом, вычислил, кто я на самом деле. И все же история Лиззи растрогала меня. Одинокая вдова, не желающая склонять голову перед грозными небесами; этот ее шутливый тон… Но она сидит дома как на привязи, и это ужасно.

ВрачПришел: Анна.

Пока я готовлюсь покинуть сайт, на экране возникает последнее сообщение.

БабуляЛиззи: Спасибо, Анна.

И она вышла из чата.

Ощущаю подъем. Я помогла человеку. Наладила контакт. «Только наладить контакт». Где я это слышала?

Я заслужила выпивку.

Глава 14

Спускаясь в кухню, я верчу головой из стороны в сторону и слышу, как хрустят у меня позвонки. Что-то привлекает мое внимание наверху: над лестничной площадкой третьего этажа я замечаю пятно — должно быть, от протекающего люка на крыше, рядом со световым фонарем.

Я стучу в дверь к Дэвиду. Он открывает не сразу — босой, в измятой футболке и домашних джинсах. Вижу, что разбудила его.

— Извините, — говорю я. — Вы спали?

— Нет.

Да спал он, точно.

— Не могли бы вы мне помочь? Мне кажется, на потолке протечка.

Мы поднимаемся на верхний этаж, проходим мимо кабинета, мимо моей спальни и останавливаемся на площадке между комнатой Оливии и гостевой.

— Большой у вас световой фонарь, — замечает Дэвид.

Не знаю, комплимент ли это.

— Оригинальный, — говорю я только для того, чтобы что-нибудь сказать.

— Овальный.

— Да.

— Не много видел таких.

— Овальных?

Однако обмен репликами окончен. Дэвид рассматривает пятно.

— Это плесень, — негромко произносит он, как врач, сообщающий пациенту неприятные новости о его здоровье.

— Можно просто удалить ее?

— Это не решит проблему.

— А что решит?

Он вздыхает.

— Сначала мне надо осмотреть крышу.

Он дотягивается до цепи люка и дергает дверцу. Качнувшись, она открывается, лесенка со скрипом соскальзывает вниз, в люк врывается солнечный свет. Я отступаю в сторону, подальше от света. Может быть, я все же вампир.

Дэвид тянет лестницу, пока она с глухим ударом не упирается в пол. Я смотрю, как он поднимается по ступеням и его обтянутый джинсами зад исчезает в проеме.

— Что-нибудь видно? — кричу я.

Ответа нет.

— Дэвид?..

Слышится какой-то лязг. На лестничную площадку выливается струйка воды, ярко сверкающая в солнечном свете. Я отодвигаюсь назад.

— Извините, — говорит Дэвид. — Лейка упала.

— Ничего страшного. Вы что-нибудь видите?

Пауза, затем вновь голос Дэвида, почти благоговейный:

— Там, наверху, настоящие джунгли.

Эта идея возникла у Эда четыре года назад, после смерти моей матери. «Тебе нужно что-то новое в доме», — решил он. И мы занялись преобразованием крыши в садик — там появились клумбы, маленький огород, ряд карликовых самшитов. Главная достопримечательность, которую наш брокер так и величал по-французски: «Pièce de résistance», — арочная шпалера, увитая растениями весной и летом, тенистый туннель протяженностью двенадцать футов, шириной три. Когда позже у моего отца случился удар, Эд поставил под аркой мемориальную скамью. Надпись гласила: «Ad astra per aspera» — «Через тернии к звездам». Бывало, весенними и летними вечерами я сидела там, в золотисто-зеленом свете, читая книгу и потягивая вино.

Последнее время я и думать забыла о саде на крыше. Должно быть, он одичал.

— Он страшно разросся, — подтверждает Дэвид. — Совсем как лес.

Мне хочется, чтобы Дэвид спустился.

— Там, наверху, что-то вроде шпалеры? — спрашивает он. — И она прикрыта сверху брезентом?

Мы каждую осень закрывали арку брезентом. Я ничего не говорю, просто вспоминаю.

— Наверху вам надо быть осторожной. Не хочу наступать на этот фонарь.

— Я не собираюсь подниматься туда, — напоминаю я ему.

Дэвид постукивает ногой по стеклу, и оно дребезжит.

— Хрупкое. Если на него упадет ветка, все окно может вылететь. — Проходит еще минута. — Это просто невероятно. Хотите, чтобы я сфотографировал?

— Нет, спасибо. Как нам быть с сыростью?

Дэвид ставит на лестницу одну ногу, потом другую.

— Здесь нужен профи. — Он спускается на пол, убирает лестницу на место. — Надо герметизировать крышу. Но я могу удалить плесень при помощи скребка для краски. — Он закрывает дверцу люка на потолке. — Ошкурить это место. Потом нанести грунтовку и эмульсионную краску.

— У вас все это есть?

— Есть грунтовка и краска. И хорошо бы тут проветрить.

Я цепенею:

— Что вы имеете в виду?

— Открыть окна. Но не на этом этаже.

— Я не открываю окна. Нигде.

Он пожимает плечами:

— Это помогло бы.

Я поворачиваюсь к лестнице. Он идет за мной следом. Мы в молчании спускаемся.

— Спасибо, что убрали грязь снаружи, — говорю я, когда мы оказываемся в кухне, в основном чтобы что-то сказать.

— Кто это сделал?

— Какие-то ребята.

— Не знаете кто?

— Нет. — Я выдерживаю паузу. — А что? Оборвали бы им уши?

Он моргает. Я продолжаю:

— Надеюсь, вам удобно внизу?

Он живет здесь уже два месяца — с тех самых пор, как доктор Филдинг предложил мне взять съемщика, который выполнял бы мелкие поручения, выносил мусор, помогал с обслуживанием дома и так далее, — и все это в обмен на сокращение арендной платы. Дэвид первым откликнулся на мое объявление, размещенное на «Эйрбиэнби». Помню, его письмо по электронке показалось мне весьма лаконичным, и только при встрече я поняла, что этот человек очень словоохотлив. Недавно переехал из Бостона, мастер на все руки, некурящий, семь тысяч долларов в банке. В тот день мы договорились об аренде.

— Угу. — Он поднимает глаза к потолочным светильникам. — Есть какая-нибудь причина, почему у вас здесь так темно? Медицинские соображения или что-то еще?

Я чувствую, что краснею.

— Многие люди в моем… — (Какое слово здесь подходит?) — положении чувствуют себя