Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

дорогостоящем оборудовании в строжайшей тайне. Керр называл свои просьбы «любезностью», но Анна считала их сверхважными делами, в которых задействованы национальные интересы.

— Я позвоню тебе через пару дней.

— Отлично! — сказал Керр, сдвигая капюшон и снова целуя ее в щеку. — Желаю хорошо повеселиться.

До Скотленд-Ярда он доехал за семь минут и повесил дождевик на вешалку в приемной Донны.

— Нахал! — прошептала она, жестом направляя его в кабинет Уэзеролл.

Без всяких вступлений, не дожидаясь, пока он сядет, Уэзеролл заявила:

— Насколько я понимаю, вы без моего ведома и согласия вломились в один из домов в Найтсбридже и провели там обыск.

Керр, соображая на ходу, взял себе стул, ближе всего расположенный к ее столу. Пока она сверялась с записями, он мельком увидел в углу комнаты лекционный плакат, покрытый каракулями, сделанными зеленым фломастером. Заголовок гласил: «Гераклит и теория потока: мой подход к управлению изменениями».

— На Марстон-стрит, — продолжала Уэзеролл. — Какого черта вы там забыли?

Керр знал, что Уэзеролл только что вернулась из Темз-Хаус, и понял, что она, должно быть, узнала о его незаконном вторжении от Филиппы Харрингтон. Значит, либо кто-то рассказал МИ-5 о нем и Джеке Ленгтоне, либо в доме была установлена сигнализация, которая срабатывала дистанционно. Первую возможность он отверг с ходу, потому что они с Джеком никому не рассказывали о своем тайном визите.

Он мысленно вернулся к кровавым следам и к ночной операции МИ-5. Они следили за двумя головорезами, которые что-то вывозили ночью с субботы на воскресенье из того же дома. Следили или прикрывали? Интересно, что же вывозили из дома среди ночи? Из-за чего пришлось подать фургон к самым перилам? Слова Уэзеролл лишь еще больше осложнили ситуацию: обдумывая ответ, он одновременно гадал, почему его несанкционированный обыск возбудил интерес самой главы МИ-5. Керр мельком отметил, что Уэзеролл на своем плакате неверно написала «Гераклит»: через «о».

Уэзеролл налила себе воды и выпила ее одним глотком. Она не сводила взгляда с того места, где у Керра должен был быть галстук. Стол был завален толстыми коричневыми папками с делами; вид у Уэзеролл был измученный. Керр заметил, что в ее бутылке с водой осталось меньше половины, и невольно подумал, первая ли она за день.

— Я проверял информацию, поступившую от Карла Сергеева, — хладнокровно ответил Керр. — Он оказался на подозрительной вечеринке, где присутствовали российский заместитель министра по имени Анатолий Ригов, ряд наших высокопоставленных соотечественников и дорогие проститутки. Судя по всему, что нам известно, там занимались сексом, принимали наркотики и, возможно, вели видеосъемку.

Уэзеролл что-то записывала, поэтому Керр замолчал, давая ей возможность понять смысл сказанного. Он вдруг подумал, что похож на адвоката в суде, который наблюдает за жестами судьи.

— Затронуты вопросы национальной безопасности; по словам Сергеева, он обо всем доложил. Разве Билл Ритчи вам не говорил?

Уэзеролл с изумлением вскинула голову:

— А какое все это имеет отношение к вам?

Керр пожал плечами:

— Такими делами больше никто не хотел заниматься.

— Откуда вы знаете, черт побери?

— А я не прав?

— Предположения в нашей профессии — вещь ненадежная, — заявила Уэзеролл. Керр не знал, что она лишь повторяет слова Харрингтон. — Кто был там с вами?

— Никто; я ездил один, — сблефовал Керр.

— Точно? — переспросила Уэзеролл, снова что-то черкая. После возвращения из штаб-квартиры МИ-5 Уэзеролл переоделась из формы в шерстяной костюм из блекло-оливковой шотландки. В ожидании ответа она сняла жакет, под которым оказалась застиранная форменная гимнастерка с эполетами. Одна пуговица расстегнулась, обнажив бретельку лифчика. Он давно уже утратил свежесть и белизну и выглядел таким же потасканным, как его владелица. Керр молчал, глядя, как начальница сверяется с записями. — Кто подписывал разрешение?

— Никакого незаконного вторжения не было. Кстати, устроитель вечеринки успел съехать. Скорее всего, все видеоматериалы он увез с собой. — Керр снова замолчал. Уэзеролл, извернувшись, подобно старомодному детективу из кино, повесила жакет на стул. «Господи, сейчас окажется, что на ней подтяжки!» — подумал Керр. — А ключи я получил от агента из риелторской конторы, — снова солгал он, надеясь, что Харрингтон не посвятила Уэзеролл в подробности.

Уэзеролл, снова извернувшись, потянулась за носовыми платками. Жакет наполовину сполз со стула.

— Кто еще в курсе вашего ночного… рейда?

— Никто. Да и зачем мне кому-то говорить? Просто стало любопытно, понимаете? Налицо явное нарушение безопасности. Разве не следует известить об этом секретариат кабинета министров?

— Черт побери, занимайтесь своими делами!

— Значит, нет, — негромко ответил Керр, пока Уэзеролл чихала в платок, снова показав лифчик. Она уронила скомканный платок на стол, украдкой вытерла руку о юбку и взяла ручку.

— Я назначила вас начальником отдела секретных операций, но вы значительно превысили свои полномочия! Причем второй раз за неделю… То дело совершенно вас не касается!

— А по-моему, касается, мэм, — из-за сведений, которые сообщил Карл Сергеев. Нас касается все, что связано с национальной безопасностью. Так нас учили в Специальной службе… и так же мы работаем в СО-15.

— Позвольте мне судить, кому и чем заниматься в СО-15! — рявкнула Уэзеролл, хватая новый платок. Использованный она наконец бросила в корзину. — Надеюсь, мистер Керр, вы не участвуете в других приключениях, о которых мне ничего не известно? — Чтобы расширить пространство, она сдвинула в сторону несколько папок, нечаянно перевернув при этом семейную фотографию. Жакет упал на пол. — Вы хоть понимаете, что сегодня мне очень хочется снова объявить вам выговор?! — рявкнула она, на миг скрываясь под столом.

Керр нагнулся, чтобы поднять фотографию. На ней были сняты сама Уэзеролл, ее супруг и дочь-подросток — нарядные, раскрасневшиеся, как будто только что причастились.

— Мадам, позвольте спросить, что вам так не нравится во мне?

— Вам пора влиться в систему, — ответила она, выныривая из-под стола с жакетом и кивая в сторону плаката, — и обратить внимание на перемены. Вы слишком распустились! Привыкли во всем поступать по-своему и вообразили, что можете вершить правосудие. Так вы повели себя с Джибрилом, и теперь с вашим нелепым ночным взломом.

При упоминании Джибрила Керр угадал, что Уэзеролл крупно влетело от Филиппы Харрингтон за то, что они, следя за Джибрилом, не поставили в известность МИ-5. Харрингтон славилась своей любовью к подавлению, унижению и угрозам, замаскированным под добрые советы. Невольно пожалев свою начальницу, Керр невозмутимо ответил:

— Мы по-прежнему считаем, что Ахмед Джибрил — террорист.

— Мы?

— Я, — уточнил Керр. Он понимал, что главное — скрыть, что его группа продолжает тайно следить за Джибрилом. В пятницу, собравшись в «Аквариуме», они согласились пойти на риск ради него. Его долг — защитить своих друзей, сохраняя операцию в тайне. В