Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

вышел на свободу, всех, у кого есть уголовное прошлое… с применением насилия в любой форме. — Ее голос постепенно затих. Он же сам был в полиции, сам знает, что и зачем!

— Эти убийства с распятием?

— Да.

— Не думаю, что он здесь замешан.

На какое-то мгновение ей показалось, что помощи от него она не дождется. Он прихлебывал чай и смотрел в окно, будто ее вовсе не существовало. Все, что так раздражало в нем раньше, никуда не делось. Но она решила не сдаваться.

— А почему вы так считаете?

Он покачал головой:

— Это с ним не вяжется.

— Я видела фотографии тела Стила. Мактайернан превратил его в месиво.

— Стил был животным.

— А вы тогда не пытались копнуть, не было какой-нибудь связи между Стилом и Мактайернаном??

— Дорогуша, Мактайернан признался. Нам незачем было копать почему да с какой целью.

— Но вы ведь ему не поверили на слово. — Она сказала об этом как о свершившемся факте.

Николсон потянулся губами к чашке. Его полные мягкие губы совсем не сочетались с худым лицом.

— Нет, не поверили. Но нельзя найти того, чего нет. Молки любил юношей. Он был хищником, педофилом. Шон — смазливый юноша. Возможно, в этом и было все дело.

— Но вы все равно не поверили? — не сдавалась Костелло.

— Он сделал признание, как только оказался у нас, — повторил Николсон с раздражением. — Послушай, я скажу тебе, что было той ночью, как я запомнил. Мактайернан — ушлый молодой человек, очень ушлый. — Костелло почувствовала себя ученицей. — Он отсидел четыре года…

— Три года и шесть месяцев, — поправила Костелло, чтобы показать, что она в курсе событий.

— Вместо пожизненного. За такое нападение он мог получить пожизненное заключение без права выйти раньше чем через двадцать лет. Но он все просчитал. При плохом раскладе он получал срок за убийство по неосторожности, а при хорошем — вообще ничего, так как действовал в рамках самообороны. И это без права на повторное судебное рассмотрение в случае выявления новых обстоятельств. Совсем не высокая цена, чтобы от кого-то навсегда избавиться.

— Так значит, между ними что-то должно было быть? Какая-то причина от него избавиться была? — Костелло почувствовала азарт охотника.

— Мы ничего не нашли. Никакой связи между ними. Там было много непонятного. Что не состыковалось. Ни тогда, ни теперь.

— Например? — подхватила Костелло.

— Ну прежде всего Стил был боевиком Артура Лэнга, настоящим беспредельщиком. Ты, конечно, в силу молодости не помнишь, но в те годы Глазго находился в руках преступных группировок и тогда наркотики еще не стали настоящим бичом. В преступности и тогда было мало хорошего, но она все-таки находилась в каких-то рамках, а сейчас полицию ставят на уши обалдевшие от наркоты подонки.

Костелло промолчала. Она никогда не разделяла мнения, что в прежние времена на улицах было безопаснее, но понимала, к чему клонит Николсон.

— Так чем занималась банда Лэнга? Стандартный набор? Защита, проституция, грабеж?

— И еще — укрывательством имущества, добытого преступным путем. В основном за границей. Это был лакомый кусок: создание Европейского Союза облегчало развитие международной преступности. Спроси любого из Управления таможенных пошлин и акцизных сборов. Ситуация начала выходить из-под контроля, и для борьбы с Лэнгом было создано специальное подразделение совместно с Департаментом по внутренним налогам. Потеря Стила обошлась Лэнгу очень дорого. Она пробила брешь, чем мы и воспользовались. Причем так, что мало не показалось. А Мактайернан? Заманил его, чтобы разобраться. Таково мое мнение.

— Как это? — удивилась Костелло.

— Шон, судя по всему, совсем не жаждал встречи с Молки. — Он перевел взгляд на экран телевизора. — Он повредил себе руку долотом в тот день, когда они с Молки должны были встретиться, и назначил другое время и другое место. Стил не опасался такого юнца, как Шон. Он пошел за ним на аллею, как бычок на заклание. И скатертью дорога! А Шон все подготовил. Накануне утром он очистил свое жилье от разного барахла, и это с рукой, на которую только что наложили швы! К нему в квартиру забрались грабители, но в полицию он обращаться не стал. Он собирался купить дом, но из-за убийства отказался от него в последнюю минуту. Я не думаю, что он хоть на секунду мог поверить в историю Молки. — Николсон начал раскачиваться на стуле. — Мактайернан был умен. Он спланировал убийство Молки — я в этом уверен. Мы все считали, что он ударится в бега. Он даже купил краску для волос, чтобы изменить внешность. — Николсон фыркнул. — Но затем он передумал.

— А где он тогда жил? — Костелло знала адрес, но решила проверить, насколько можно доверять памяти Николсона.

— В Эре, Петри-стрит в Эре. — Ответ был правильным. — Он жил там около года.

— Один?

— По его словам, да. — Его взгляд вновь вернулся к телевизору.

— А дом? Ну, тот, что он собирался купить? — Костелло сделала пометку в блокноте. Теперь они говорили о том, чего не было в деле.

— Большой дом, справа на побережье, неподалеку от Калзинского замка.

— В такой глуши?

— Да, дом слишком большой, совсем неподходящий для одинокого молодого человека, и до ближайшего паба — ехать и ехать. — Николсон покачал головой. — Купил щенка и, похоже, через три дня избавился от него. А щенок хороший. Дорогой. По-моему, лайка.

— А откуда у него были деньги? Чтобы купить дом?

— Я же говорил: он его так и не купил. Он хотел, но потом передумал. Послушай, пташка, Молки Стил был грязным подонком, который не заслуживал жизни. Молодой Мактайернан оказал нам всем большую услугу. Зачем нам было копать глубже, чем требовалось, чтобы закрыть дело?

Костелло решила изменить тактику.

— А вы когда-нибудь встречались с девушкой по имени Труда?

— Она никогда не навещала его: ни во время предварительного заключения, ни в суде, ни в тюрьме. Он был смазливым парнем, к нему приходили много женщин, но ни одну из них не звали Труда. — Костелло постаралась улыбнуться как можно приятнее, чтобы он продолжал рассказывать. — Я видел его в тюрьме пару месяцев спустя. Он уже начал меняться к худшему, но не забыл спросить, как здоровье моей жены. — Костелло проследила за его взглядом и увидела на стене фотографию: Николсон с женой играли в гольф. — Только она умерла за месяц до этого. В ту самую неделю, когда меня наконец отпустили на пенсию. Меня держали до самого конца, и чего ради? Чтобы пенсия была на три фунта больше. — В его голосе звучала горечь.

— Так Шон был знаком с вашей женой?

— Он знал, что она больна, поэтому и справлялся, —