Читать книгу - "Бездна смотрит на тебя - Надежда Лиманская"

— Беги!

В дверях мальчик неожиданно остановился. Подошёл к ней. Обнял, затем она услышала интонации Вадима в его голосе. Сын чуть слышно проговорил:

— Ма, не обращай внимания на «них»! Ты лучшая!

Поздно вечером, когда Саломея пролистывала недавно купленную книгу, позвонил Вадим. Сообщил, когда приедет. Ещё позже дал о себе знать старший сын Роман. Кирилл с радостным, почти диким криком выхватил трубку. Братья говорили около часа.

— Прекрати! — обратилась вскоре Саломея к поникшему Кириллу. — Ещё немного и Ромка будет дома. Наговоритесь всласть и вообще… Ну! Прошу тебя! Не надо, не скучай!

— Рома обещал новую крутую игру, — сидя рядом на широкой тахте, поджав худые, вытянувшиеся за лето, ноги, мечтательно, прислоняясь к её плечу, словно самому себе, сообщил младший сын.

— Скучно без них, да? Ни папы, ни Ромки! — Саломея вздохнула.

— Ты чего, ма? — уже второй раз за вечер спросил младший сын. — Ты, главное, верь! Поняла? А ещё! Когда говоришь с каким-нибудь неприятным типом, держи в кармане пальцы, вот так! — При этом показал замысловатую конфигурацию левой руки.

Саломея рассмеялась. Мальчик же, вполне серьёзно ей заявил:

— Это один из знаков французской мистической школы!

— Даже так?! — прищурилась Саломея. — Откуда?

— Что «откуда»?

— Такая осведомлённость?

— Дядя Саша дал почитать!

— Интересно! Покажите-ка, дорогой товарищ, что это вы там читаете!

— Ну, мам! Я поклялся, что не скажу никому! Это так, для общего развития!

— Ещё интересней! — произнесла иронично.

— Ну, вот! Делай людям добро! — нехотя поднялся, направился в свою комнату.

Держа в руке небольшую книгу формата, пакет-бук в яркой глянцевой обложке, плюхнулся на тахту.

— А-а! — взяла в руки Саломея, — ничего серьёзного! Обыкновенная дребе…, — не договорила, смутилась. — Действительно, для широкого круга читателей.

Посмотрела испытующе на сына.

— Тебе нравится? — повертела в руке. — Если — да, то, что именно?

— Честно? — опустил глаза. — Нравится то, что никто, кроме меня не знает таких знаков, а ещё…, — коротко взглянул на мать. — Ведь это для избранных? Да, мам? Не для всех… Поэтому тоже нравится! — Отвернулся. — Даже по телевизору, вон, показывают! Целые шоу!

Саломея вздохнула. Неужели и её сын, как и многие, к сожалению, ученики Александра Васильевича, больны этой самой болезнью, — человеческой гордыней? Экстрасенсы в шоу! Да, уж! Маячат на экране, чтобы доказать… Как там в пословице? «Пустая бочка звонче гремит»… Деньги? Опять они!

Что именно она и Вадим упустили в воспитании сына? Дай бог ошибиться!

— Ты умный, добрый мальчик! — Начала она. — Во всяком случае, мы стремились воспитать вас с Ромкой именно так! — села напротив, глядя в лицо. — Кирюш! Прежде чем заниматься такими серьёзными вещами, нужно очень честно заявить самому себе о намерениях! Они могут быть разными! Тем и страшны так называемые тайные знания! Пойми, в чьи руки попадут… Ну, хотя бы этот знак, что ты мне показал с такой лёгкостью, — махнула рукой, — многое другое, о чём ты пока не имеешь никакого представления! — Сжала лоб рукой. — Как тебе объяснить?

— Я, кажется, понял! Мам, да я и не хочу выделяться! Не хочу никому показывать, какой я крутой! Я понял! Даже, если я — мышь серая и не обладаю никакими талантами…

— Ну, да! Примерно это я хотела тебе сказать! — Спохватилась. — Господи, ну какая ты «мышь»?…

— Да как ты могла, — возразил, — подумать обо мне, что я хочу выделиться среди других?!

Мальчик вскочил. — Да ты что? Я бы давно мог стать готтом или сатанистом! Или того хуже, — скинхедом!

Глаза Саломеи широко открытыми глазами смотрит на сына.

— Да! Да, мам! У нас в гимназии их как собак нерезаных…

— Что? И в твоём классе?! — воскликнула, пропустив мимо ушей грубую поговорку.

— А что тут такого? И в моём! В старших классах, вообще, каждый третий!

Саломея снова присела. Словно почувствовав недоброе, из прихожей появился Блэкки. Потёрся крупной головой, устроился у ног. В полумраке его чёрная шерсть резко выделялась на фоне светлого паркета, — казалась большим тёмным пятном.

Тёмное пятно. Чёрный цвет. Одежда тех молодых людей. Лениво о чём-то говоря, они тогда медленно шли мимо. Человек десять. Девочек и мальчиков. Даже в невыносимый зной были во всём чёрном, — юбки, брюки, сумки, кожаные куртки, перчатки. Угольно-чёрные волосы, детские, широко распахнутые и густо подведённые чёрным, глаза. Пришельцы из другого мира. Потустороннего. Глаза покойников. Взгляд холодный и отстранённый… Из бездны… Мальчики и девочки — в чёрном. С головы до ног. По доброй воле, делая шаг за шагом, не осознавая, медленно, но целенаправленно, тоже идут туда, — в тёмную бездонную пропасть. Один короткий, первый шаг в чёрном. Чёрная бездна терпеливо ждёт и надеется, призывая в своё лоно всех желающих. Цепкие, ледяные объятия широко распахнуты навстречу всем, — не только убийцам, извращенцам… Обманутую, разочарованную юность, — добровольцев в чёрном, — бездна ждёт первыми!