Читать книгу - "Дочки-матери - Алина Дягилева"

не горел, хотя она прекрасно помнила, что оставляла его включенным. Из комнаты не доносилось ни звука. Лис постояла, прислушиваясь. И вдруг раздалось тихое рычание. Лис даже не сразу поняла, что это за звук, и лишь спустя минуту догадалась – так рычит маленький Гризли.

Лис почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. В голове лихорадочно носились мысли – вбежать в комнату и схватить щенка? Закричать и позвать на помощь? Спрятаться обратно в ванной? Она не могла принять никакого решения, просто продолжала стоять посреди темного коридора в прямоугольнике света из ванной комнаты и смотреть расширенными от ужаса глазами в темноту своей спальни, откуда продолжало доноситься тихое рычание щенка, в котором слышался страх. Постепенно рычание стало переходить в тихое повизгивание, а потом вдруг смолкло. Стало очень тихо. Лис едва могла стоять, ноги тряслись, руки дрожали, она, не отрываясь, смотрела в дверной проем, и оттуда вдруг показался Гризли. Он шел, пошатываясь, на своих коротеньких лапках и недоуменно оглядывался по сторонам. Потом он заметил Лис и подбежал к ней. Он не вилял хвостом, а лишь молча опустился на пол рядом с ней. Не теряя ни секунды, Лис подхватила его на руки и бросилась в спальню родителей. Закрыв за собой дверь, она села на пол, закрыла лицо ладонями и бесшумно заплакала. Однако уже через несколько секунд она вспомнила про щель между дверью и полом и тут же вскочила. Стараясь вести себя как можно тише, она, держа в одной руке Гризли, проползла между мамой и папой и кое-как устроилась между ними. Ее все еще трясло. Щенка тоже. Все его тельце вздрагивало, словно его било током. Лис принялась гладить его, пытаясь успокоить его и себя саму. Щенок никак не мог улечься – он сидел на кровати и широко раскрытыми глазами оглядывал все вокруг, постоянно вертя головой. Спустя минут пятнадцать Лис, наконец, почувствовала, что ее дрожь проходит. Щенок тоже понемногу успокоился и лег, но то и дело продолжал вскидывать голову и оглядываться. Лис закрыла глаза. От всех пережитых страхов за последние сутки у нее закончились силы. Она больше не могла даже бояться. Будь что будет. Теперь она с родителями. Можно и уснуть.

Мама, которая в это время лежала на боку спиной к ней, напротив, открыла глаза. Она слышала, как пришла дочь. Как принесла с собой щенка. Как пыталась незаметно устроиться между ними. Сначала она хотела сесть и спросить, что случилось, но потом почему-то передумала. Решила сделать вид, что спит. Она никак не могла решить, как ей себя вести. Как понять, что происходит с Лисой. Что ее тревожит? Почему она тайком ходит к ним спать? Как убедить ее рассказать, в чем дело? Продолжая терзаться этими мыслями, мама тем не менее старалась не выдать себя. Спустя какое-то время она услышала, что дыхание дочери выровнялось. Она осторожно перевернулась на другой бок. Лис спала. Глаза ее были закрыты, но под ними с бешеной скоростью туда-сюда бегали зрачки. Руки то и дело вздрагивали. Иногда она хмурила брови или морщилась во сне. Мама взглянула на щенка. Тот не спал. Он сидел на кровати рядом с хозяйкой и не сводил глаз с двери.

10 июня, суббота

Диана открыла глаза. Это была хорошая ночь. Она даже чувствовала, что выспалась. Конечно, она долго не могла уснуть, гадая, придут или нет сегодня другие родители, но усталость после долгого насыщенного дня взяла свое, и она все же уснула. И, к счастью, проснулась от яркого солнечного света. Продолжая валяться в постели, она перебирала воспоминания о вчерашнем дне. Сегодня, если все получится, она с родителями поедет в город к Алексу в больницу. И там они с ребятами выложат все родителям как есть. И будь что будет. Диана почувствовала, как ее накрывает волна нетерпения. Скорей бы, скорей бы. Она взяла в руки телефон, чтобы проверить сообщения, но еще, конечно, никто не написал. Было слишком рано. Настя обещала, что напишет Марго о результатах разговора со старшими мальчиками, но она не сказала, во сколько точно. Скорей бы! Вчера она поговорила с родителями, и те согласились отвезти ее. Диана прислушалась. В доме было тихо. Наверное, папа уже уехал на работу, а мама еще спит. Она редко встает раньше девяти-десяти утра, а на часах было только 8:45.

Диана встала, умылась (в ее комнате была собственная ванная комната) и собралась уже пойти в кухню, как вдруг вспомнила просьбу Лисы. Точнее, ее предложение вести дневник ночных посещений. Диана замерла. С одной стороны, это казалось здравой идеей. С другой, ей не хотелось даже допускать мысли о том, что их план не сработает. Ей хотелось верить, что сегодня все закончится. Что никакой график посещений других родителей им не понадобится. Немного поколебавшись, она все же подошла к полке и вытащила оттуда наугад какую-то тетрадь, вырвала из нее чистый листок и наскоро написала даты – пять предыдущих дней. Проставив плюсы и минусы, она засунула листок под подушку и пошла на кухню.

На столе стояли грязные чашка и тарелка. Папа, видимо, торопился на работу. Диана составила посуду в раковину и достала себе коробку хлопьев и бутылку молока.

Она не спеша жевала завтрак, глядя в окно и думая о предстоящем дне, время от времени поглядывая на часы на стене. Стрелки еле шевелились. Время всегда тянется медленно, когда чего-то ждешь.

– Ты уже встала, Диана? – раздался мамин голос из глубины дома.

– Да, мам, – крикнула она в ответ.

Спустя несколько минут в кухню вошла мама, она щурилась от яркого света и куталась в халат.

– Завтракаешь?

Диана утвердительно промычала в ответ. Мама направилась к раковине, чтобы вымыть оставленную папой посуду, по пути она на секунду прижала Диану к себе и поцеловала в макушку. Диана ненадолго прижалась щекой к маминому халату. Это был их ежедневный ритуал. Они обе не были склонны к яркому проявлению чувств, но эти секундные приветствия много значили для Дианы. Она любила маму и ценила ту свободу, которую та ей предоставляет. Дружить, с кем хочет. Носить, что хочет. Читать и смотреть, что хочет. Говорить то, что считает нужным. Жаль, что она не дала ей возможность выбрать, где она хочет жить. Диана вздохнула и снова вернулась к своим хлопьям.

– Мам, помнишь, мы договорились, что вы меня сегодня отвезете