Читать книгу - "Вороново крыло - Энн Кливз"

Фрэн забрала дочь от Дункана лишь во второй половине дня. Утром, проснувшись, она увидела, что в поле, там, где лежало тело, все еще дежурит полиция. Мужчины в непромокаемых костюмах растянулись прерывистой цепью, прочесывая торфяники за домом. Фрэн решила, что незачем Кэсси на все это смотреть. Дочь станет задавать вопросы, а она не готова на них отвечать. И Фрэн позвонила Маргарет Генри — предупредить, что сегодня Кэсси не придет.

— Она со вчерашнего вечера у отца. Я подумала, что будет лучше…

— Разумеется! — подхватила Маргарет. — Вы так близко от Взгорка, наверняка вам не по себе. Когда старика наконец упрячут за решетку, мы все вздохнем с облегчением.

Как будто точно известно, кто преступник.

Фрэн вернулась в своих мыслях к Дункану. На Шетландах он был фигурой заметной — прямо коронованный принц островов. А ведь она, когда выходила за него замуж, об этом даже не догадывалась. Не догадывалась, что простолюдинка связывает свою жизнь с особой королевских кровей. Семья Дункана жила на островах очень давно, не одно поколение. В их собственности были земли, фермы, суда… Дункан жил в большом каменном доме, походившем скорее на замок. Замок, пребывавший в запустении, пока на островах не разведали нефть и семья не сдала нефтяной компании в аренду земли под прокладку трубопровода. На деньги от аренды Дункан мог жить припеваючи и вообще не работать. Однако Дункан все-таки работал, хотя Фрэн так и не поняла, чем он занимался. Сам он называл себя консультантом.

«Нефть — ерунда, — сказал он вскоре после их знакомства. — Будущее островов — туризм. Вернее, экологический туризм». Он поставил перед собой задачу — сделать так, чтобы о Шетландах узнали во всем мире. Консультировал местных предпринимателей, содействовал развитию местных искусств и ремесел. У него был офис в Леруике, он летал в Абердин, Глазго, Лондон, встречался там с влиятельными людьми. Дункан имел определенный вес, к нему притягивало. Гонки на высокой скорости, звонки на мобильный от заграничных партнеров — все это будоражило чувства Фрэн. И она поддалась соблазну.

С Дунканом Фрэн познакомилась во время летней командировки на Шетланды — ей поручили отснять материал для статьи о вязальщице с Йелла. Молодая женщина продавала свои замечательные вещи в эксклюзивные магазины Нью-Йорка и Токио, поскольку лондонские бутики от нее в свое время отказались. Правда, после выхода статьи она стала получать письма с выгодными предложениями и от британских модных домов.

Сама идея статьи принадлежала Дункану — Фрэн подумала, что он выступил в роли того самого консультанта; он же встречал ее в аэропорту. И совершенно очаровал. Пригласил в ресторан на обед, после повез в западную часть острова. Они гуляли вдоль скал, смотрели на маяк Фулы… А потом любили друг друга на втором этаже двухъярусной кровати в бывшем эллинге для шлюпок, перестроенном под дом. Эллинг находился в поселке Скаллоуа, через распахнутые окна в комнату доносился плеск волн, светил негаснущий маяк. Тогда она решила, что это и есть его дом, ей в голову не пришло, что перестроенный эллинг — лишь одно из зданий, которыми он владеет и сдает туристам, лишь малая часть его империи.

Она думала, что больше они не увидятся. Это была первая в ее жизни случайная связь, и следующим утром Фрэн улетала домой уставшая и слегка пристыженная. А потом он объявился в Лондоне на пороге ее офиса — с шампанским и восхитительным йеллским свитером, стоимость которого, как Фрэн прекрасно знала, равнялась ее месячному жалованию: «Когда переедешь ко мне, тебе понадобится что-нибудь теплое. Но ты по-прежнему будешь выглядеть стильно…»

В конце концов она в самом деле уехала к нему — как и всякая женщина, Фрэн не устояла перед широкими жестами. К тому же ей понравились острова, еще в первый приезд. Интересно, в кого все-таки она влюбилась, в Дункана или в Шетланды? Сманил бы он ее шампанским и свитером в Бирмингем?

Они поженились, когда Фрэн уже носила Кэсси. Вообще-то, так сразу ребенка они не планировали, все вышло случайно. Фрэн удивилась тому, что Дункан воспринял новость неоднозначно. Беременность — это так драматично, а Дункану нравились драмы.

— Думаю, в таком случае нам стоит пожениться, — сказал он неуверенно, будто надеясь, что она предложит другой вариант.

— Зачем? — воскликнула Фрэн, считавшая себя женщиной независимой. — Нам вовсе не обязательно расписываться. Будем жить как прежде. Просто нас станет трое.

— Нет, — сказал он. — Раз ребенок, надо пожениться.

Такое вот предложение руки и сердца. Фрэн о нем мечтала, но представляла себе иначе. Ей рисовалось что-нибудь романтическое, Париж, никак не меньше.

А потом — Кэсси как раз исполнилось полгода — Фрэн застукала его в постели с другой, причем та, другая, была гораздо старше ее. Еще одна шетландская аристократка, родословная которой брала начало от норвежских завоевателей. И замужняя. Похоже, ее с Дунканом связь длилась годами — они наверняка встречались и до появления Фрэн. Многие друзья были в курсе этого треугольника и принимали его как данность. Фрэн хорошо знала эту Селию, считала подругой. Именно такой она хотела бы видеть свою мать — сильной, независимой оригиналкой. Среди местных Селия слыла женщиной стильной — любила носить черное, красилась ярко-красной помадой, предпочитала длинные серьги из серебра, морских ракушек или янтаря. И замуж Селия вышла наперекор воле родителей.

Фрэн тогда побросала вещички Кэсси в чемодан и первым же рейсом улетела. Дункана она даже слушать не стала. Он казался ей жалким. Что это, Эдипов комплекс? Она понимала, что с Селией Дункан никогда не порвет. И вернулась в Лондон, к прежней жизни. Предательство женщины, которой она восхищалась, ранило ее гораздо сильнее предательства мужа.

Кэсси подросла и вот-вот должна была пойти в школу, когда личная жизнь Фрэн дала трещину. Обычное дело — отношения в очередной раз закончились расставанием. До боли прозаичным — ни тебе благородства, ни возвышенных чувств. И ей нестерпимо захотелось сбежать, спрятаться. В ней снова заговорила гордость. Одна мысль о том, что придется испытать унижение еще раз, посвящая в происшедшее друзей, была ненавистна, и она решила уехать на Шетланды — куда уж дальше. Да и Кэсси нужен отец, было бы несправедливо лишать ее этого. Отец, может, и гаденыш конченый, но он любит дочь. Своего отца Фрэн не знала. Он ушел от них с матерью, когда Фрэн только родилась. Начал новую жизнь, завел новую семью, а с прежней не хотел иметь ничего общего. Ей до сих пор было больно. И она не хотела для Кэсси такой же судьбы.