Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

об уголовниках… Кто был следующим в списке священника? Вообще был ли список?

— Был. — Она сделала долгий глоток. — Наши компьютерщики нашли в его электронных файлах. Он пользовался своим положением тюремного священника для сбора сведений, на основе которых составил список тех, кого намеревался казнить после того, как они выйдут на свободу.

— Что в этом плохого? Мне нравится. Это лучше, чем игра «поймал — выпустил», в которую мы играем сейчас.

— Некоторые из его списка не были уголовниками — адвокаты-защитники.

— Поубивать всех адвокатов — и пусть с ними разбирается Господь.

Бернадетт усмехнулась:

— Ты придумал сразу две наклейки на бамперы.

— Привело все это к вторжению в жилище и убийствам?

— И к собственной его пассивности.

Авги нахмурился:

— Повтори, пожалуйста.

Она замялась. Сама не зная почему, Бернадетт готова была рассказать Авги то, о чем не сказала даже Гарсиа.

— Куэйд прятался в гардеробной в спальне своих родителей, когда прямо за дверью насиловали и резали его сестер. Представь, каково ему было слушать все это и сидеть скованному страхом.

— Это, как ни странно, понять можно.

— Только потом он сделал немыслимое, — сказала она. — Не вызвал полицию или «скорую» из дома, не побежал к соседям за помощью. Он отправился прямиком в школу и притаился под одеялом, пока полиция его не разыскала, чтобы сообщить, что вся его семья убита.

— Было ли это рассчитанным ходом? Сделал он это, чтобы к нему не прилипла кличка дешевого трусишки, или это была некая форма шока? Помнил ли он хотя бы, что видел тогда дома?

— Я не знаю. Правда не знаю.

— С другой стороны, какая разница? — задал вопрос Авги. — Куэйд мертв. Он избавил суды от хлопот процесса. Плюс, прежде чем уйти в землю, успел прихватить с собой еще одного подонка.

Бернадетт допила пиво и поставила бутылку на столик.

— На тебя нынче какой-то оправдательный стих напал.

Катая меж ладоней пустую бутылку, он угрюмо проговорил:

— А ты попробуй оказаться убитой. Весь взгляд на мир меняется. Я бы хотел вернуться к жизни электрическим стулом.

— Существует такая штука, как перевоплощение?

— Мне-то откуда это знать?

— Какая от тебя польза? Ты ничего мне не можешь рассказать.

Он поставил бутылку на столик.

— Это неправда. Совсем-совсем неправда. Одно мое присутствие тут говорит тебе, что ничего не кончается, когда мы думаем, что все кончено.

Она встала с дивана и подошла к окну взглянуть на реку. Освещавшие воду огни никогда не были такими четкими и такими яркими.

— Я и не думала, что смерть это конец. Я должна знать, что приходит следом.

— Я не могу сказать, что придет следом для тебя, — сказал он ей в спину. — Могу лишь показать, что пришло следом для меня. Какая, в сущности, разница? Тебе только нужно знать то, что мы в каком-то виде продолжаем существовать после того, как наши тела избавляются от нас.

— Не очень-то это здорово. — Отвернувшись от окна, она повернулась к нему и потерла руки у плеч поверх рукавов рубашки. Потянуло сквозняком. Может, ее гость принес его к ней в дом? — Мне нужно побольше сведений.

— Зачем? Хочешь убедиться, что поставила на ту лошадь?

— Что?

— Вера, какая надо. Бог правильный.

Она сухо рассмеялась и пошла на кухню.

— Меня мало занимает организованная религия.

— Ты католичка.

— Я была католичкой. Теперь я никто. — Открыв холодильник, она уперлась рукой в верх дверцы.

— Единожды католик всегда католик. — Он помолчал, потом прибавил: — Я же знаю, что ты до сих пор молишься.

Ей совсем не хотелось думать о том, как он про это узнал.

— Ну и что? Это не делает меня католичкой. С каких это пор, чтобы молиться, требовался членский билет церковной общины? — Сама она при этом подумала: «Это сумасшествие: я толкую про свою веру с мертвецом. А он пьет мое пиво».

— Зачем же тебе тогда знать подробности о том, что будет потом? Вот скажи мне — просто так, чтоб поддержать разговор: если бы ты знала, что и какая-то религия находится на связи с правильным богом, что бы ты сделала? Побежала присоединяться к этой церкви?

— Сомневаюсь, чтобы Всемогущий хоть в грош ставил то, где я преклоняю колени.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Бернадетт оглядела полки холодильника. Пачка масла. Коробка с одним-единственным яйцом. Мисочка расползшейся клубники. Оторвавшись от холодильника, она посмотрела на гостя:

— Знаешь что? Не хочу я больше говорить о религии. Скучно и грустно.

— Как тебе угодно. — Авги положил ноги на столик. — Ну и каков приговор? Есть что-нибудь поесть?

— Приговор, похоже, беспощадный, советник.

Оскар дважды гавкнул и соскочил с коленей хозяина. Пес процокал ноготками по полу и присоединился к Бернадетт: встал рядом с ней, уставившись в холодильник.

— Оскар! — прикрикнул Авги. — Уйди оттуда.

Бернадетт полезла в холодильник, вытащила три зеленые бутылки «Сент-Польского» и одну коричневую. Оглядела диковину: спереди на бутылке красовалась голова быка-буффало.

— Не против слабого эля «Крепкая голова»?

— Никогда не слыхал о таком.

Захлопнув дверцу холодильника, она понесла бутылки в гостиную. Пес-сосиска следовал за ней по пятам.

— Винная лавка по дешевке распродавала бутылки. Захотелось попробовать чего-нибудь новенького. — Она поставила пиво на столик и села на диван.

Авги сел с ней рядом, взял в руки коричневую бутылку и прочитал наклейку:

— «Пивоваренная компания «Биг хоул», Белград, штат Монтана». Рискну попробовать. — Он сковырнул крышку. — Не убьет же это меня, верно?

Она смотрела, как он пил.

— Если не понравится, можешь отдать Оскару.

Он икнул.

— Не-а. Это вкусно.

Она откупорила себе бутылку «Сент-Польского».

— В холодильнике еще полно всякого пива. В отличие от всего другого.

Он сделал второй глоток и рыгнул.

— Можем заказать пиццу.

Бернадетт глянула на часы:

— Поздновато вроде животы набивать. Мне тогда совсем не уснуть, а завтра утром рано вставать на работу.

Оскар запрыгнул на освободившееся кресло, дважды прошелся по подушке и свернулся клубком.

— Оскар, — сказал Авги, указывая на пол. — Сидеть.

— Да пусть лежит. — Бернадетт отпила «Сент-Польского». — Он же не наделает, да?

— Даже когда был жив, не позволял себе такого.

Она разделалась с пивом, поставила бутылку на столик и снова глянула на часы. Кому она вешает лапшу на уши? Спать ведь вовсе и не собиралась. Тем более опрокинув пивка чуток с мертвецом. Красавчиком мертвецом.

— Хотя… Я бы не отказалась от пиццы. Знаешь, где в центре так поздно по воскресеньям есть доставка?

— Есть одна лавочка на Западной Седьмой улице. У них там делают потрясающую мешанину в несколько слоев.

— В несколько слоев? Так они ее до скончания века будут делать.

— Чего-чего, а времени у