Читать книгу - "Запрет на любовь. Второе дыхание - Сюзанна Брокман"

– Так хочешь послушать, какой вопрос не дает мне покоя? – спросил он. – Это касается Ибрагима Рахмана.

– Говори.

Он пристально посмотрел на нее:

– Ты считаешь, что все это бесполезно, да?

– Сэм, я же сказала: говори.

– Ты думаешь, они обе мертвы?

– Я стараюсь поддержать тебя, Сэм, но… – Алисса вздохнула. – Прости, я… Лучше расскажи, что тебя беспокоит.

– Две вещи. Первая: я не верю, что Мэри-Лу связалась с человеком с темной кожей. Я думаю, ее отношения с Рахманом не могли быть ни романтическими, ни сексуальными. Я в этом практически уверен. Она считает, что разные расы не должны… – Он зло рассмеялся. – Лучше скажу прямо: она расистка, ясно? Я обнаружил это, только после того как мы поженились.

Алисса усмехнулась, пытаясь в темноте разглядеть его лицо:

– Наверное, это было довольно неприятное открытие, да, Сэм?

– Просто после этого она потеряла для меня вообще всякую привлекательность, – признался он, – и я уже не мог ничего с этим поделать. Я пытался поговорить с ней на эту тему, как-то открыть ей глаза, объяснить, что это просто следствие невежества, но она меня никогда не слушала. – Он вздохнул. – Вот именно тогда нашему браку и пришел конец. Надо было сразу же подавать на развод, но я, дурак, не понимал этого. Вместо этого я просто перестал стараться. Это не было сознательным решением. Я даже не понимал тогда, что отказываюсь от нее. Мне стало все безразлично, даже началась депрессия, и я еще не знал, но уже чувствовал, что между нами никогда не будет никаких отношений.

– У меня тоже пару раз было что-то подобное, – призналась Алисса. – Ну, то есть в зеркальном отражении. Я встречалась с темнокожими парнями, которые не стеснялись вслух говорить, что они не одобряют связей между людьми, принадлежащими к разным расам. Стоило им сказать что-нибудь вроде: «Я никогда не позволю моей младшей сестренке встречаться с белым», и я сразу же прощалась с ними навсегда. Моя мать тоже была чьей-то младшей сестренкой, но она вышла замуж за белого, а если бы она этого не сделала, я бы никогда не появилась на свет. – Она назидательно подняла палец: – Видишь, какой это полезный принцип – никогда не спать с незнакомцами. В этом случае не окажешься женатым на женщине, с которой не хочешь даже разговаривать, не говоря уж о том, чтобы жить.

– Ну, мне-то такой принцип вряд ли уже понадобится. Потому что, для того чтобы с кем-нибудь спать, мне сначала придется сделать операцию по извлечению яиц из дыхательного горла. Что меня не особенно пугает, потому что я и так уже забыл, что такое секс.

– Если надеешься на сочувствие, Старретт, – фыркнула Алисса, – то обращаешься не по адресу.

– Даже и не надеюсь. Просто стараюсь рассмешить тебя, но, наверное, довольно неудачно. Ничего смешного в моем браке не было. Честно говоря, он оказался самой настоящей трагедией. Я ее не любил, хотя и старался. А уж когда выяснилось, что… – Сэм остановился на светофоре и повернулся к Алиссе. – Сначала она сказала мне что-то о Джазе, типа: как тяжело, наверное, быть его подчиненным. Прикинь, я даже не понял, о чем она! Я подумал, что она имеет в виду, что Джаз всегда такой серьезный и мрачный и никогда не улыбается. А когда я понял, что она говорит о том, что он черный, то вообще охренел. – Машина перед ними начала тормозить, и Сэм перестроился в левый ряд и еще раз бросил взгляд на Алиссу. – Я вообще-то не собирался тебе все это рассказывать. Просто хотел, чтобы ты поняла, почему у Мэри-Лу ничего не может быть с Рахманом.

– Но ведь ДаКоста называл его «другом» Мэри-Лу, – напомнила Алисса, – и он явно пытался ее разыскать.

Сэм пожал плечами:

– Ну, я и не говорю, что она была с ним груба или что-нибудь в этом роде. Мэри-Лу – это ведь не мой отец.

Некоторое время они ехали молча, а потом Сэм заговорил опять:

– А вторая вещь, которая меня беспокоит, – это то, что Рахмана едва не убили тогда в Коронадо. Якобы на него напали люди из толпы, приняв за террориста. Там ведь было еще несколько человек с арабской внешностью. Их задержали, но никто не избивал их до смерти.

– В толпе случаются такие вещи, – возразила Алисса. – Люди будто коллективно сходят с ума. Что-то вроде стадного инстинкта.

– Может, и так, – кивнул Сэм, – а может, его не случайно пытались убить? Может, он все-таки связан с террористами, а ФБР просто не смогло раскопать этой связи, и он должен был погибнуть, потому что мог опознать настоящих террористов? Как и Донни, и Мэри-Лу. Возможно, Рахман знаком с этим блондином, который вчера следил за ним и которого заметил Донни? Господи, я не… – Он замолчал, пристально глядя на дорогу. Потом откашлялся. – Донни был совершенно безобидным. Он был… – Сэм опять замолчал. – Он был хорошим парнем. Его родные, наверное, очень расстроены.

Алиссе захотелось прикоснуться к нему, но она не решилась.

– Давай не будем сейчас говорить об этом.

– Нет, будем, – возразил Сэм. – Потому что я хочу найти этого ублюдка и лично поджарить его. – Он сжал руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев. – Лис, а что если нам нужен вовсе не Рахман? Что если это не он, а тот блондин-пришелец провез оружие на базу в машине Мэри-Лу? С ним, кстати, она вполне могла бы спать. А Рахман сейчас спокойно лежит в каком-нибудь багажнике с простреленной головой?

Алисса уже достала телефон и торопливо набирала номер Джулза.

Макс обязательно должен услышать эту новую теорию Сэма, но она все еще была слишком зла, чтобы звонить ему лично.

Форт-Уорт, Техас

1987год

– А летать мы сможем по воскресеньям, – убеждал Ной приятеля, поднимаясь на крыльцо.

– Не думаю, что тренер МакГрегор сильно обрадуется, если я приду записываться, – возразил Ринго, закрывая за собой стеклянную дверь.

– А почему?

– Ну, ты же знаешь, он меня терпеть не может.

Школьную бейсбольную команду тренировал учитель истории, и Ною было прекрасно известно, что у него нередко случались стычки с Ринго, потому что тот публично обвинял его в «преднамеренном искажении истории в пользу белых и богатых».

Ной поставил школьный рюкзак на пол.

– Он не станет вспоминать об этом на бейсбольном поле.

– Спорим, что станет?

– У тебя паранойя, – заявил Ной. – Эй, мы пришли! – крикнул он в сторону кухни. – Или ты просто боишься играть в бейсбол, – добавил он и быстро отскочил в сторону, спасаясь от внезапного хука. – Эй, девчонка! Боишься, что в тебя попадет мячик?

Вывести Ринго из себя всегда было нетрудно.

– Заткнись, долбаный придурок! – рявкнул он.

– Бабушка! Бабушка! Ринго назвал меня «долбаным придурком», – продолжал веселиться Ной, прекрасно зная, что дома Дот никогда не надевает свой слуховой аппарат. Он с хохотом увернулся от кулака Ринго и побежал на кухню.