Читать книгу - "Искатель, 2008 № 09 - Журнал «Искатель»"

— Хорошее вино. Попробуй, Федор.

Гость смочил губы и отставил бокал в сторону. Он уже смирился с мыслью, что уйдет отсюда ни с чем. Дальше вести разговор не имело смысла. Старик чутко уловил его настроение и продолжил:

— Снять бриллианты и без тебя будет кому. А я на что? Ты, главное, узнай, где она их складирует. Мы это дело провернем, и комар носа не подточит. Они у нее пропадут из сейфа в тот момент, когда ты с нею будешь на другом конце Москвы в постели. Тебя никто и не заподозрит. Будут думать на кого хочешь, только не на тебя. На уборщиц, на охрану, на садовника, на повара, но не на тебя. Твое дело сфотографировать на миниатюрную камеру тот момент, когда она будет их доставать. Мне сейф ее нужен.

— А как я к ней в дом попаду? Любовником, что ли?

— Вот насчет любовника, ты правильно заметил! — сказал Купец. — Если ты будешь ее любовником, то она постарается не афишировать свою связь и держать тебя подальше от своего дома. Но я знаю психологию этих дамочек, она не утерпит и все равно найдет способ показать тебе свой дом, похвалиться своим состоянием. Ты и чиркнешь всего пару раз камерой-зажигалкой. А потом в ее дом ногой ни-ни. А ценности пропадут через месяц. Кто на тебя подумает? Она и имя твое побоится следователю сказать. Так что ты будешь чист как агнец.

— А вы как в дом проникнете? — снова перешел на «вы» Федор. — Везде ведь видеокамеры стоят, сигнализация есть, наверно, собаки.

— Вот через собаку и попаду.

— Как? — удивился Федор.

— У нее их две. Она сама их возит к ветеринару. Сама случает. Я ей на случку привезу кобеля, всего увешанного медалями. Пригласит же она меня после кофе попить. А там и дом покажет. Я думаю, у меня будет пять минут, чтобы подойти к сейфу.

— А хозяйка где будет в это время?

— В туалете! У нее после пары капель в кофе вдруг расслабление желудка начнется. Минут на десять гарантирую перерыв в светской беседе о собачьей случке.

— Ну, хорошо, — задумчиво сказал Федор, — предположим, вы в дом попадете через месяц после того, как я запишу на кинокамеру ее подход к сейфу, и все удачно сложится. Но вас тут же начнут искать.

— И пусть ищут!

Старик открыл стоявшую рядом с ним коробку, достал парик, надел его на голову, за щеки сунул два кругляша, на нос нацепил очки с какими-то неправильными стеклами. Перед Федором сидел совершенно незнакомый человек. Лицо у него округлилось, глаза стали азиатскими, раскосыми. Ушей за благородной гривой не было видно.

— Мои пальчики нигде не засвечены, — добавил старик, — и клей давно уже есть, который смазывает дактилоскопию.

— А где я с ней познакомлюсь? Живет, наверно, на Рублевке! — скептически заметил Федор.

— Эта дура ходит на вернисажи. Приобщается к искусству. Там и познакомишься. А квартиру отдельную с широкой кроватью я тебе обеспечу. Баба, пишут, все от жизни старается урвать. Еще вопросы есть?

Федор надолго замолчал. Старик не торопил его с ответом. Пусть подумает, вникнет. Наконец Федор спросил:

— А Ия какую роль во всем этом деле будет играть?

Старик впервые с начала встречи улыбнулся:

— Она твоя невеста. Отошьет эту даму, как только ты у нее в доме побываешь. Так что ты самым естественным образом обрубишь концы своей связи. И дама будет о тебе помалкивать. Твой след вообще не должен проявиться. А потом мы соберемся здесь и поделим навар. Реализацию камешков я беру на себя.

Старик замолчал. Молчал и Федор. Он не принял бы предложение Купца ни под каким видом, если бы... Вот это «если бы» его и угнетало. Если бы Ольга в аэропорту не сказала Виктории, что была с ним, Федор сейчас развернулся бы и ушел. Предложение Виктории помочь устроиться в Москве., вполне его устраивало. А теперь, после Ольгиного унизительного замечания, еще вопрос, захочет ли она поддерживать с ним связь.

Позвонить должен ей он. А вдруг со зла она тогда в аэропорту выбросила мобильник в урну? Баба импульсивная, запросто могла сделать, а потом будет всю жизнь жалеть. И что тогда ему делать? Снова подаваться в гастарбайтеры, таскать носилки с бетонным раствором на третий этаж? Руки отвалятся. Он за месяц здесь на море отвык от тяжелой физической работы, да и не любил ее никогда, если честно сказать.

А приняв предложение Купца, чем он рискует? Риск есть, притом огромный риск загреметь в северные края.

Итак, начнем сначала. У него три пути. Первый, связанный с тяжелым физическим трудом, он сразу отвергает.

Второй путь, человечный, предложенный Викторией, заманчив, но слишком долог — это путь превращения его в независимую, самодостаточную личность. Этот путь остается под вопросом. Федор не знает, в силе ли ее предложение.

И вот сейчас нарисовался третий путь, зыбкий, рискованный, но с перспективой одним махом решить все свои материальные вопросы. Двадцать пять процентов — это полмиллиона долларов. Может, для кого-то это не деньги, но только не для Федора.

Федор сидел и думал, что определяется с выбором, хотя выбор им был сделан еще в тот момент, когда он решил приехать на море и половить удачу среди богатых дам. Честолюбивые мысли постоянно возвращали гостя к предложению Купца. Старик ведь ему ничего нового не предлагает, подумал Федор, он всего лишь ставит его в более жесткие и опасные рамки. Чего уж скрывать от самого себя, внутренне он давно созрел для опасного дела. Тоненький росток чести и совести, тянущийся еще недавно к свету, Федор собственными руками переломил пополам.

— Я согласен! — заявил он.

— Вот и ладно, — спокойно сказал Купец, — сходи на кухню, помоги Ие накрыть на стол. Отметить такое событие надо.

Федор встал и направился к дому. Из-за спины он услышал голос Купца:

— Можешь с этого момента называть меня — дед!

Федор чуть не споткнулся на ровном месте. Вот и первый сюрприз. Значит, эта Ия ему такая же внучка, как и он внук. Федор вошел в дом и по запаху определил местонахождение кухни. Ия доставала из духовки жареного гуся. Федор засмотрелся на ее красивые ноги.

— Дед попросил стол обновить! — помявшись, сказал Федор.

Девушка переложила истекающую жиром птицу с противня на блюдо и, сдвинув брови, с угрозой заявила:

— Имей в виду на будущее, Красавчик, я тебя в постели ублажать не собираюсь. Нечего меня облизывать похотливыми зенками и заглядывать куда не положено.