Читать книгу - "Белый Джаз - Джеймс Эллрой"

Подсел к ним. Одна попыталась сбежать – я поймал ее за запястье и рывком усадил обратно. Та, что поближе, – невзрачная мулатка. Законченная наркоманка – нутром чую.

– Сумочки на стол!

Медленно и спокойно: из-под стола появляются две дамские сумки из фальшивой змеиной кожи. Ага, а вот и оно: таблетки бензедрина в серебристой фольге.

Меняем тему: «Ладно, вы чисты».

Черненькая: «Твою маааааать».

Мулатка: «Ты, что ты…» Достаю фото Люсиль: «Видели ее?» Недра дамской сумочки – желтая запивает таблетки бензедрина кофе.

– Я спрашиваю, вы ее видели? Мулатка: «Нет, но другой по-лицейский…» Темнокожая шикнула на нее – я увидел, как она толкает подругу локтем.

«Какой еще „другой полицейский"? И не вздумайте мне врать!»

Мулатка: «Другой по-лицейский – он приходил сюда и спрашивал об этой девушке. У него не было никакой фотографии, но у него был этот… как его… полицейский фоторобот, как он его назвал. Да, это та самая девушка. Хорошая фотка, я б сказала».

– Он был молодой? Светло-русые волосы, лет около тридцати?

– Да, так где-то. И у него была эта прическа, как ее – пом-па-дур, и он ее постоянно поправлял.

Джуниор – должно быть, утащил составленный в Бюро портрет. «Что за вопросы он вам задавал?»

– Он спросил, не появлялась ли здесь эта белая малышка. Я ответила, что не знаю. Он спросил, работаю ли я в окрестных барах, я ответила, что да. Потом он спросил про какого-то типа, который подглядывал в окна, и я ответила, что первый раз слышу о каком-то типе, чтобы он в окна подглядывал.

Приобняв темнокожую: «Он ведь и тебя про то же спрашивал, да?»

– Да, и я ему ответила то же самое, потому что это чистая правда.

– Верю, но я заметил, как ты толкнула локтем подружку, что значит, что ты рассказывала ей что-то еще об этом полицейском, потому что именно ты странно себя повела. Выкладывай, пока я не нашел в твоей сумочке еще что-нибудь интересное.

Возмущенное бормотание – здесь явно не любят блюстителей закона. «Говори же, мать твою».

Вступается мулатка: «Линетт рассказала мне, что раз видела, как этот полицейский тряс человека на парковке возле „Бидо Лито". Цветного человека, и Линетт сказала еще, что этот легавый с пом-па-дуром отобрал у него деньги. Еще Линетт видела, как этот же полицейский разговаривал в „Бидо" с каким-то симпатичным блондином, тоже по-лицейским, который работает на ужасного Дадли Смита – он очень любит, когда его люди шерстят цветных. Это же прааааавда, скажи, Линетт?»

– Ко-нечно, милая. Прааааавда. Провалиться мне сквозь землю, если я вру!

Сквозь землю.

Джуниор – вымогатель? – «Хочешь брать – бери по-крупному». «Хорошенький блондинистый полицейский» —???

– Кто был тот цветной из «Бидо Лито»?

Линетт: «Я не знаю, я его не видела – ни раньше, ни потом».

– Что вы имеете в виду под словом: «тряс»?

– В смысле – он бил того беднягу, требуя денег, и грубо с ним разговаривал.

– А имени того светловолосого полицейского не припомнишь?

– Не-а, я только видела его с мистером Смитом, и… он такой лапочка, что я бы с ним за бесплатно…

Линетт рассмеялась. Мулатка зычно расхохоталась ей в такт – и скоро уже ржало все заведение. Надо мной.

«Бидо Лито» на Шестьдесят восьмой и Централ – закрыто. Запомнить: улика против идиота Джуниора.

Осмотрел парковку – ничего подозрительного – из дверей соседнего заведения доносится музыка. Прищурившись, разглядываю вывеску: «Сегодня вечером – квартет Арта Пеппера». Арт Пеппер – «Жизнь без прикрас» – разбитая пластинка Томми К.

Странная, необычная музыка: пульсирующая, диссонирующая. Расстояние искажало звук – я попытался синхронизировать его с движениями болтавших на тротуаре людей. Лиц не разглядеть – но легко представить: и снова все женщины – Гленды. Музыка нарастает – аплодисменты. Подхожу поближе, чтобы разглядеть прохожих. Слишком: двое негров передают друг другу косяк – оба смылись, не успел я и глазом моргнуть.

Подобравшись, я вошел. Темно – ни портье, ни платы за вход; на освещенной сзади сцене – четверо белых мужчин. Саксофон, бас, фортепиано, ударные – четыре такта – нечто среднее между музыкой и шумом. Я занял столик, схватил кем-то оставленную бутыль виски.

Глаза привыкли к темноте – я разглядел, что в бутылке – бурбон, а рядом стоит стопка. Придвинул стул – и стал смотреть и слушать.

Соло на саксе – гудение – вопли – вой; налил себе порцию, опрокинул.

Жжется – я подумал о Мег – наши выпивохи-родители навсегда отбили у нас тягу к спиртному. Кто-то чиркнул спичкой – и за ближайшим столиком обнаружился Томми Кафесьян. Три стопки подряд – и мое Дыхание сделалось в такт музыке. Крешендо – и – без перерыва – баллада.

Удивительной красоты: сакс, фоно, бас. Шепот там и сям: «Чамп Динин», «Это Чамп». Разбитая пластинка Томми: «Меееедленные мысли».

Еще стопка – басовые нотки – сбивчивый стук сердца. Гленда, Мег, Люсиль – градус смягчил из черты, их лица…

Свет у входной двери: Томми К. уходит.

Ну-ка, оправдаем свою ренту: настоящий нюх полицейского.

Вуайерист – грабитель – мучитель собак – один и тот же человек. Извращенец – любитель джаза – шум помогал сосредоточиться.

Шум, музыка – пойди догони.

Итак, бордели: расположены близко-близко друг к другу в один длинный ряд. Квартал красных фонарей. Оштукатуренные полуподвалы, яркие краски – за ними – проход. Вход по лестнице через крышу: я припарковался, взобрался, заглянул.

Закружилась голова: последствия шума-музыки и выпитого. Скользко – осторожничаю, надо ухватиться – неразбавленное виски в голове заставило меня взяться за высокий столб с вывеской. Проветриваюсь, осматриваюсь: окна.

В некоторых из них – свет. Комнаты для свиданий – голые стены и больше ничего. Алкоголь почти выветрился – от музыки шатало сильней.

Загорелся и тут же погас свет. Голые стены – лиц не видно, тем легче их представить:

Гленда, убивающая сутенера.

Голая Гленда – с телом Мег.

Мурашки – спотыкаясь, плетусь к машине, врубаю обогреватель, завожу мотор…

Дом Мег – свет не горит. Голливуд – дом Гленды – темно. Обратно к себе – проверим почту – в ящике письмо от Сэма Джи.

Билеты на бейсбольный матч. Приписка: «Спасибо за то, что научил негритосов летать».

Шум-музыка – ухватив ящик обеими руками, я расколотил его.

«Лос-Анджелес Таймс», 4 ноября 1958 года

Исход выборов в городской совет: участь «Чавес Рей-вин» решена