Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

разонравились. Если бы я мог, я бы свел и эту. Временами мне хочется содрать с себя кожу.

Судебный медик с трудом удержался от улыбки. Обмакнув вату в какой-то вязкой жидкости, он потер татуировку в нескольких местах.

— Мы закончили, — сказал он.

Клаус Бауман открыл дверь амбулатории Института судебной медицины и попросил Густава Ластоона, чтобы тот подождал его снаружи на парковке.

Когда они остались одни, доктор Жезерих наклеил этикетки на пробирки с кровью, слюной и волосами и поставил их на металлический поднос.

— Вскрытие трупов дало не слишком много новой информации. Никто из девушек не ел в день смерти и не пил ничего спиртного. Во внутренних органах также нет следов отравления. Но у одной девушки мы обнаружили органические повреждения репродуктивной системы.

— У которой?

— Под номером пять. Вчера в секционном зале ее тело вы видели первым. Блондинка с голубыми глазами, — пояснил он, снимая латексные перчатки.

— Да, я понял, кого вы имеете в виду. Это одна из двух девушек, у которых мы не обнаружили никаких внешних повреждений или отметин.

Доктор Жезерих кивнул.

— Не так давно у нее была беременность на ранней стадии с последующим искусственно вызванным или спонтанным абортом.

— Нелегальный аборт?

— Не обязательно, он мог быть вызван угрозой жизни матери или нарушениями в развитии будущего ребенка. Все подробности будут изложены в нашем отчете о вскрытии, хотя, боюсь, мы не сможем определить причину аборта.

— А что вам удалось узнать по поводу яда, который их убил?

— Токсикологические анализы определили наличие в крови барбитуратов, но в таких количествах, которых недостаточно, чтобы вызвать смерть. Вместе с тем мы нашли молекулы, синтезированные из химических галлюциногенов, которые наводят на мысль, что они приняли или их заставили принять какой-то новый наркотик, смертельный в больших дозах.

— Новый наркотик-убийца?

— Весьма вероятно. Если его употребление распространяется среди молодежи, то в скором времени мы будем иметь еще какой-то клинический случай, который даст возможность проверить его воздействие на мозг.

На парковке Клаус Бауман увидел Густава Ластоона. Он стоял рядом со своим чоппером и держал в руке старую немецкую военную каску. Инспектора радовало, что кладбищенский гид вел себя смирно и послушно. Если бы он повел себя иначе, ситуация могла стать куда более сложной.

Густав Ластоон положил каску рядом с сиденьем мотоцикла.

— Вам известно, что все журналисты Лейпцига пытаются установить мое имя? — спросил он, как только Клаус Бауман подошел к нему.

— Не имею об этом никакого представления.

— Вам стоило посмотреть утренние программы по телевизору.

— Я приму это к сведению.

— Все уверены, что есть человек, который нашел трупы и позвонил на 112. Меня бы не удивило, если бы они назначили плату за мою голову.

— Вашего имени никто не узнает.

— Я бы не был в этом так уверен. Я все время думаю о том, что кто-то еще знает, что эта девушка звонила мне на мобильный и оставила мне под камнем тысячу пятьсот евро. Кем бы они ни были, они знают мой номер телефона, знают, кто я и где меня найти.

Клаус Бауман на мгновенье задумался, прежде чем заговорить:

— Если кто-то воспользовался им для того, чтобы вы нашли трупы и позвонили в полицию, я сомневаюсь, что они станут пользоваться им в дальнейшем. Не думаю, что вашей жизни что-то угрожает.

— Вы меня не успокоили. Зачем вы просили, чтобы я дождался вас здесь?

— Расскажите, что там за история с вашей племянницей?

Лицо Густава Ластоона заметно дрогнуло.

— Если вы говорили с моей бывшей женой, то должны понимать, что ей нельзя верить. Она алкоголичка, — ответил гид, стараясь сохранять спокойствие.

— Ваша жена здесь совершенно ни при чем. Мы нашли жалобу, которую она написала на вас в тот день, а несколько часов спустя забрала из-за недостатка доказательств для такого серьезного обвинения. Ваша племянница отказалась писать заявление, поэтому тогда вас не стали задерживать, — соврал Клаус.

Взгляд Густава Ластоона с упреком впился в глаза инспектора.

— Все было совсем не так, как она подумала, когда увидела, что я разговариваю с Гизелой. Пока я смотрел телевизор, девочка увидела коллекцию моих комиксов, и ей стало любопытно. Она взяла один из тех журналов с порнографией, которые вы видели. Когда я увидел, что она рассматривает, я подошел, чтобы забрать у нее журнал, и в это время вернулась моя жена, которая ходила за пивом. Она даже не дала мне объяснить, что произошло. Она разоралась, стала угрожать, что позвонит в полицию, если я немедленно не уберусь из ее дома, и бросилась, как сумасшедшая, обнимать ребенка, а девочка расплакалась и стала звать свою мать. Все это сплошное недоразумение, но жена помешалась на мысли, что я приставал к Гизеле. Я до сих пор иногда просыпаюсь ночью от страха, что моя бывшая жена лежит со мной в постели, как реинкарнация дьявола, изображенного у меня на спине.

Глава 23

Слова Туманности весь день не выходили у меня из головы. «Самый главный обман — это жизнь». Сказанные в чате, названном «Девчонки из выгребной ямы», эти слова имеют, пожалуй, глубокий и правдивый смысл. Это как если сказать, что жизнь совсем не то, что большинство о ней думает и, рано или поздно поняв свою ошибку, сознает иронию того, во что может превратиться существование человека, как тяжело дается нам каждый день жизни. Я не собираюсь философствовать на тему, которую сама не понимаю, я просто хочу сказать, что единственное, чего добилась наша цивилизация, — это усложнить жизнь в попытке замаскировать присущую ей жестокость.

Каждая из нас пример того, о чем я говорю. Вся наша жизнь сплошной обман, потому что в глазах других мы притворялись не теми, кто мы есть, потому что мы не можем сказать другим, кто мы есть на самом деле. Потому что мы начали становиться собой только в этом чате. Здесь жизнь уже не самый большой обман, потому что между собой мы не скрываем, что живем по жестоким законам хаоса, присущего мирозданию. Город укрывает нас от стихии, но лишь до тех пор, пока на него не обрушится очередной удар стихии и он не раздавит нас обломками своих зданий. Мы шесть «девчонок из выгребной ямы», переживших катастрофу, когда кажется, что само небо упало на тебя сверху, уничтожив все твои надежды. И этой катастрофой стала для нас ложь нашей жизни. Она объединила нас, и она заставляет нас говорить в этом чате только то, в чем наша правда.

Я жду, когда часы покажут