Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

разговор окончен. Валентина слышит шаги за своей спиной, вздрагивает и оборачивается. Сзади никого нет. Вдали волна свеч стекается к куполам собора Святого Петра. Весь Рим в трауре. Увидев, как плотно прижаты друг к другу паломники, Валентина внезапно понимает, что любой убийца быстро прикончит ее в этой тесноте. Удар кинжала в спину, а потом ее труп будет переброшен через парапет и исчезнет в грязной воде Тибра… В толпе так легко умереть.

154

— Мария!

Отец Карцо следит взглядом за Марией Паркс. Она идет по трапезной и осматривает столы. Потом она наклоняется, словно нашла что-то на земле. Когда Мария выпрямляется, у нее в руке ничего нет, однако она смотрит на свою ладонь. Потом она продолжает свой путь, но теперь внимательно изучает взглядом пол, словно идет по давно стершимся следам. Перед источенной червями дверью, которая ведет на монастырский двор, она принюхивается к воздуху. Карцо идет за ней. Она останавливается возле стены и водит по ней кончиками пальцев. Раздается щелчок, и стена отодвигается в сторону. Паркс берет из рук Карцо факел. Его пламя освещает очень старую лестницу, которая спускается в темноту.

— Куда ведет этот коридор, Мария?

155

Ландегаард взмахивает факелом, который ему подал один из его охранников, и входит в коридор. Он видит следы затворницы на ступеньках. Ниже он замечает место, где старая монахиня прислонилась к стене. Судя по тому, сколько крови осталось на этом месте, мать Габриэла долго стояла там без движения. Конечно, она собиралась с силами, чтобы продолжить путь.

Инквизитор водит перед собой шипящим факелом, ища следующие следы, и продолжает спускаться в чрево скалы. Стены туннеля покрыты инеем. Ему кажется, что он спустился с последней ступеньки много часов назад. Стены туннеля изгибаются. Теперь инквизитор идет по узкому желобу. Он замечает туннель, который отходит от основного подземелья, и принюхивается. Из туннеля пахнет мусором — это монастырский мусорный желоб. Ландегаард вытягивает руку и освещает стены. На них остались следы замерзшей крови. Мать Габриэла ползла в этом направлении.

На губах инквизитора мелькает улыбка: он вспомнил, что видел в тайных залах монастыря люк для мусора. В этот люк затворница, должно быть, выбросила евангелие и череп Януса перед тем, как попала в руки Воров Душ.

Ландегаард делает несколько шагов по главному переходу и находит в нем следы, которые затворница оставила, возвращаясь из мусорного желоба. Он идет дальше, освещая путь факелом, пламя которого все сильнее пляшет под воздействием потоков воздуха. И проходит около километра, глядя на белую точку, которая становится все больше, — выход из коридора. Затворница потеряла так много крови, что Ландегаард каждую секунду ждал, что споткнется о ее труп. Но он ошибся: она выжила. Бог знает, какая сила помогла ей устоять.

Скоро факел становится не нужен Ландегаарду. Он затаптывает огонь каблуком, бросает обгоревший остаток через плечо и за несколько широких шагов доходит до тяжелой решетки, запирающей вход в туннель. На ее ржавых прутьях осталось немного крови. И еще немного крови на замке: этот след затворница оставила, когда ощупывала его, вставляя ключ. Своим пропуском он отпирает замок и открывает решетку. Перед ним встают вершины Альп.

Глаза Ландегаарда слезятся от ослепительного света, который заставляет искриться снег. Он проводит рукой по плоскому камню, который стоит около выхода. Если бы ему пришлось бежать этим путем, именно здесь он оставил бы сообщение инквизиторам.

Продолжая смотреть на белые скалы Альп, он проводит пальцами по прожилкам камня. Затворница действительно выбила здесь своими молотками сообщение о том, куда направляется. Она шла в аббатство-крепость Верхнее Маканьо. Этот мужской монастырь ордена траппистов возвышается над ледяными водами озера Лаго-Маджоре. Его монахи снимают шкуры с животных и занимаются тихим ремеслом кожевников. Это к ним затворницы возили Евангелие от Сатаны, чтобы монахи переплели его в несколько слоев кожи и заперли переплет отравленным замком. Потом сами монахини вплели в кожу те странные красные нити, которые светятся только в темноте.

Посиневшие от холода губы инквизитора изгибаются в улыбке. Ландегаард снимает с пояса свой охотничий рог и изо всех сил дует в него. Пока звуки его сигналов отдаются от вершин, он отыскивает взглядом дорогу по горным гребням. Обледеневшая крутая дорога, петляя, доходит до далеких границ Венгрии. Это очень опасный путь. Именно в этом направлении затворница шесть месяцев назад бежала из монастыря, унося с собой высохший череп и старую книгу.

156

Наступила ночь. Луна и звезды освещают вершины гор странным синеватым светом. Обессилевшая Мария Паркс устало опускается на тот камень, где когда-то старая затворница обозначила конечный пункт своего пути. От плоской плиты, которую ощупывал пальцами Ландегаард, остался лишь старый, покрытый мхом камень.

— Мария, ты в порядке?

Стуча зубами от холода на ветру, молодая женщина чувствует, как рука отца Карцо сжимает ее плечо. Ее сознание цепляется за это прикосновение. От видения, которое только что закончилось, у нее еще стучит кровь в висках. Запах Ландегаарда блуждает в ее уме. Мария нагибается. У нее начинается рвота — не только из-за этого запаха, но и от воспоминания о теле Ландегаарда. Руки и ноги — уже ее собственные, но им пока не удается вернуться к их обычному размеру. Новый приступ рвоты заставляет ее согнуться пополам. Когда она выпрямляется, священник смотрит на нее с тревогой.

— Не волнуйтесь, Карцо: я вернулась.

Сказав это, Мария вздрагивает: ее голос не в лучшем состоянии, чем тело.

157

Проталкиваясь сквозь густое человеческое месиво, Валентина сворачивает влево и выбирается из толпы верующих на безлюдные улицы Рима.

Меньше чем за десять минут она доходит до площади Навона. Здесь она попадает в другую процессию и дальше как будто плывет по океану свеч. Их огоньки на секунду освещают облитые слезами лица и спящих детей. Валентина обгоняет эту толпу и останавливается на секунду у лотка с вафлями, чтобы вдохнуть аромат теплого хлеба. В тот момент, когда море свеч снова смыкается вокруг нее, она оглядывается — и застывает на месте. На противоположном конце площади только что появились два монаха. Они легко движутся вперед среди верующих. Их головы накрыты широкими капюшонами, под которыми глаза обоих слабо блестят в свете свеч. Валентина продолжает путь и через несколько метров оглядывается снова. Монахи уже в центре толпы. Они как будто скользят по земле, и, кажется, никто в этой тесной толпе даже не замечает их присутствия. О господи! Это они…

Обезумев