Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

означать? Два миллиона? Геральд легко расставался с женщинами, но деньги имели для него слишком большое значение, ему было больно отрывать их от сердца.

Герман между тем открыл бутылку шампанского и предложил Геральду выпить за перспективы их будущего сотрудничества. Я мысленно сосчитала до трех и пошла в атаку:

— Ты должен дать мне полтора миллиона, Геральд, половину той суммы, которую ты на меня повесил, заставив подписать банковские документы.

Геральд бросил на меня пренебрежительный взгляд:

— Исключено. У меня нет денег, все мои средства вложены в дело, в земельные участки. Более того, я влез в огромные долги.

Герман внимательно посмотрел на меня. На его добродушном лице читалось выражение восхищения. В принципе он был милым человеком, испорченным той властью, которую благодаря деньгам получил над людьми. Впрочем, все богатые мужчины такие, варьируется лишь степень их испорченности.

Клара молча пила шампанское.

— Джонни прав, — наконец сказал Герман. — Он почти банкрот, но если мы объединим усилия, то заработаем много денег. Думаю, через два года он сможет расплатиться с вами. — Он повернулся к Геральду: — Напиши ей расписку с обязательством выплатить требуемую сумму.

— Вы хотите обмануть нас, — заявила Клара, икнув.

Герман похлопал ее по плечу:

— Не беспокойся, сокровище мое, все будет хорошо. Я лично прослежу за тем, чтобы Фея получила необходимую сумму. В конце концов, она имеет на это моральное право.

Герман говорил совершенно серьезно, даже Геральд понял это. Ему нечего было возразить своему партнеру по бизнесу.

— Похоже, мне остается только согласиться, ведь у меня нет другого выхода, — пробормотал Геральд.

О, как он ненавидел нас всех в этот момент! Я наслаждалась местью.

— И не надейся, что ты получишь назад свой бриллиант, — сказала я, поигрывая кольцом на пальце. — Ведь это подарок, а подарки не требуют назад, верно?

Герман засмеялся, он чувствовал себя победителем и был настроен благодушно.

— Не расстраивайся, парень, скоро у нас с тобой будет столько денег, что ты сможешь купить себе тысячу таких колец, — сказал он. — Радуйся, что ты легко отделался и Фея не отрезала тебе яйца.

Герман подмигнул мне. Клара тем временем замерла, задержав дыхание, и покраснела как рак. Так она боролась с икотой. Я подозревала, что Клара может не дышать очень долго, до тех пор пока не упадет в обморок. Я ткнула ее указательным пальцем в щеку, и Клара с шипением выпустила воздух изо рта. Мы подождали несколько секунд, однако икота больше не возобновлялась.

Вскоре все мы вернулись к гостям. Геральд пробыл в доме Германа совсем недолго. Его со всех сторон окружали блондинки, наверное, считавшие Геральда романтичным страстным любовником. Какое заблуждение! После полуночи он покинул вечеринку с одной из красоток, которая намертво вцепилась в его руку. На прощание я насмешливо кивнула ему.

Клара лежала в плетеном кресле. Стоявший рядом гость, крупный землевладелец, обмахивал ее веером и заглядывал ей в вырез платья. Герман неуклюже танцевал с одной из местных красоток. Увидев, что среди присутствующих нет мужчины, которого я могла бы обмануть или осчастливить, я нырнула в бассейн прямо в белом вечернем платье. Жизнь прекрасна и порой поступает с нами совершенно справедливо. Когда-нибудь я найду Коэна и попробую купить его. Почти любую мечту можно осуществить с помощью денег.

Почти любую, но только не эту… Я задремала в кресле самолета, и меня разбудил стюард, когда самолет пошел на посадку. Лондон был окутан туманом. Зачем я приехала сюда? Что надеялась найти в этом городе? Клара пыталась отговорить меня от поездки. У нее созрел план новой аферы. Клара хотела взять в оборот художника, занимавшегося подделкой документов. Мне понравился ее план, но он не был привязан к определенному времени, и я решила съездить в Лондон. Через два года я должна была получить полтора миллиона марок, расписка Геральда лежала у меня в кармане.

Будущее казалось ясным и безоблачным. Правда, у меня не было домашнего очага, профессии, друзей и цели в жизни. Зато у меня была Клара. А также полная безграничная свобода, от которой кружилась голова. И загадка Беатрисы. Клара обозвала меня романтичной идиоткой. Прощаясь со мной в аэропорту, она снова попыталась уговорить меня вернуться с ней в Германию. Но я стояла на своем. Нет ничего хуже неизвестности и сомнений. Лучше испытывать душевную боль, чем страдать от чувства неизвестности. До сих пор я блуждала в поисках самой себя, проявляя легкомыслие и малодушие. Пускалась в авантюры, чтобы добыть деньги или просто получить удовольствие. Легко поддавалась соблазну, ныряя с головой в каждое желание, как в бассейн Германа, в котором плавали искусственные лотосы, снизу похожие на презервативы.

Стоя в очереди у окошка паспортного контроля, я вспоминала, как одна дама на вечеринке у Германа сказала, что единственным приемлемым видом путешествия является полет на частном реактивном самолете. Совершенно согласна с ней. В очереди толпились пассажиры всех классов: понурые серые лица, медленные, семенящие движения шаркающих ног. Все это навевало тоску. Далеко впереди я видела сотрудников службы паспортного контроля, склонившихся над предъявленными им документами. Они походили на садистов.

Время от времени один из них не спеша протягивал руку, чтобы взять штемпель и неторопливо поставить его отпечаток в паспорт, разрешая тем самым въезд в страну. Я сглотнула слюну, делая вид, что меня вот-вот вырвет, и двинулась к окошку, расталкивая пассажиров и бормоча извинения.

— Меня тошнит, простите… Пропустите меня, пожалуйста… — бормотала я.

Пассажиры, недовольно ворча, расступались. Ненавижу ждать. Неужели все эти люди не знают, что мы не должны терять ни минуты времени? У служащего паспортного контроля была большая бородавка на щеке под левым глазом. Он воспринимал обязанность рано вставать и идти на работу как своеобразную пытку и хотел, чтобы пассажиры разделили с ним хотя бы часть его мучений. Однако и он почувствовал жалость к молодой женщине, которую страшно тошнило, и обслужил меня с достойной удивления скоростью. Должно быть, испугался, что меня вырвет прямо на его священное окошко. Жизнь — спектакль, и тот, кто довольствуется ролью статиста, сам виноват в этом или ни на что больше не годится.

С первого взгляда было видно, что отель «Дорчестер» имеет старые добрые традиции. Мои апартаменты оказались настоящим плюшевым раем. Персонал отеля в основном состоял из мужчин, обутых в черную блестящую обувь. Их правильный чистый английский язык приводил меня в замешательство.

Я позвонила Кларе в Гамбург. Она говорила холодно, почти враждебно. Обиделась на меня за то, что я уехала в Лондон. Деньги валялись у нас под ногами, достаточно было