Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

Это был немец, молодой человек, возможно, мой ровесник. Безобидный и немного наивный. Однако ранним утром со мной лучше не разговаривать. Я считаю, что люди вообще не должны видеться друг с другом до полудня. Я холодно кивнула незнакомцу, не желая иметь никаких дел с юношами, даже если они остановились в «Киприани».

Парень, явно разочарованный, снова спрятался за газету. Тайна раскрыта, но ее разгадка, как всегда, оказалась не такой волнующей, как представлялось. Тем не менее я с аппетитом позавтракала. Подкрепившись, решила совершить прогулку по Венеции — на лодке по каналам и пешком по улочкам города. Я блуждала по переулкам и вновь находила выход из их лабиринта, любовалась площадями, палаццо, храмами и мостами, читала надписи на мемориальных досках, на каждом пятом доме было увековечено чье-нибудь знаменитое имя. Такое количество искусства, смерти и воды угнетало душу и утомляло тело. Я уже не чувствовала под собой ног от усталости. На площади Святого Марка собралось множество туристов, здесь летали голуби и царило оживление. То была тонущая в шуме и суете туристическая Венеция. Расположенные на площади кафе отличались фантастическими ценами и ужасным обслуживанием. Теперь я окончательно убедилась в том, что только водная экскурсия позволяет сохранить о Венеции приятные воспоминания и не разрушает магию этого старинного города. Лучше было бы остаться в отеле и любоваться открывающимся из его окон чудесным видом на собор Святого Марка.

Следующие пять дней я не выходила за пределы гостиницы. Сидя в холле или в саду, в зависимости от погоды, я читала иллюстрированные путеводители и книги о Венеции, которые по моей просьбе купил для меня портье. Время от времени поднимала глаза и смотрела на площадь Святого Марка. Это было великолепно. Ни шума, ни толкотни. Прекрасное обслуживание вышколенных официантов. Я знакомилась с Венецией, оставаясь в то же время там, где мне было хорошо и комфортно. Карел Чапек сравнивал собор Святого Марка с музыкальным автоматом, в щель которого достаточно бросить монету, чтобы заиграла мелодия «О Венеция». К сожалению, я не нашла эту щель, и потому музыкальный автомат так и не заиграл для меня.

В саду «Киприани» Венеция представлялась мне раем. Другие постояльцы не мешали мне. Они весь день проводили на ногах, за пределами отеля. В том числе и дама в жемчугах, которая появлялась лишь к ужину, полуживая, и рано уходила спать. Заказав обед из пяти блюд, я обычно внимательно наблюдала за постояльцами гостиницы-люкс в ресторане. Юноша с газетой и я оказались самыми молодыми из остановившихся здесь приезжих. Это были в основном супружеские пары. Среди туристов я заметила американцев, англичан и японцев.

Японцы вели себя очень шумно. Возможно, все дело в их языке, но мне казалось, что им просто не хватает хороших манер. В таких отелях, как «Киприани», обычно царит тишина. Супружеские пары ели молча, никто из супругов не поднимал головы, и лишь изредка они бросали исподтишка любопытные взгляды на соседей. Официанты безупречно обслуживали клиентов. Метрдотель на отличном английском языке спросил меня, не заболела ли я. Его удивляло, что я провожу в отеле целые дни. Я ответила, что люблю Венецию с расстояния. Он, наверное, решил, что я сумасшедшая, и осторожно заметил, что я не только красивая, но и умная синьорина. Правда является роскошью, которую никто не может себе позволить. Уж слишком дорого она стоит.

После десерта мужчины выпили по стаканчику граппы, а дамы — по бокалу шампанского. Я съела все пять блюд. В течение дня мой аппетит возрастает, и к вечеру я обычно очень голодна. Дама в жемчугах, наблюдая за тем, с какой жадностью я ем, в душе, наверное, желала мне растолстеть и стать похожей на карикатурную итальянскую многодетную мамашу. Проходя мимо меня, она всегда смотрела прямо перед собой. Девушки с гладкими лицами действовали ей на нервы, несмотря на то что она очень хорошо сохранилась. Дама в жемчугах и не подозревала, что я тоже ей завидую, завидую той уверенности, которую дают ей деньги.

Я все же поинтересовалась у портье по секрету, сколько стоит мой номер. Оказывается, в сутки я должна была заплатить за него девятьсот марок. Тот же самый портье порекомендовал мне ювелирный магазин, находившийся недалеко от отеля. Перед таким искушением я не могла устоять. Ведь я ворона по своей натуре.

После ужина я обычно прогуливалась по саду и любовалась величественным освещением собора Святого Марка. Однажды, когда я направлялась в сад, со мной заговорил молодой человек в белых туфлях. Правда, на сей раз на нем были черные ботинки, именно поэтому, наверное, я более милостиво обошлась с ним.

— Вы не возражаете, если мы вместе полюбуемся вечерними огнями? — спросил он.

По всей видимости, молодой человек — как оказалось, его звали Ханси — следил за мной или узнал о моих привычках от портье.

Ханси говорил без умолку. Я с трудом выносила его болтовню, мне хотелось сунуть ему в руки газету, чтобы он наконец замолчал. Уже через несколько минут мне стало известно, что ему двадцать девять лет, что он известный футболист одного известного мюнхенского клуба, что его бросила подружка, с которой он долгое время встречался, и поэтому он приехал в Венецию. Здесь он надеялся залечить не только свои душевные, но и физические раны. В международных соревнованиях, в которых национальная сборная выиграла со счетом два — один, он получил травму. В Венеции Ханси вел тайные переговоры с известным итальянским спортивным клубом. По его словам, ему было смертельно скучно в отеле. Он ненавидел рыбу, и ему не хватало сочного антрекота с жареным картофелем. И мюнхенского пива. Переезд в Италию мог принести ему целое состояние, но Ханси не знал, стоит ли ему принимать предложение итальянских тренеров.

— Что вы понимаете под целым состоянием? — поинтересовалась я.

— Несколько миллионов.

— О!

Я впервые окинула парня внимательным взглядом. У него были красивые, но несколько простоватые черты лица. Ханси не вышел ростом, однако был мускулист. Двухдневная щетина придавала ему мужественный вид. Серый шелковый костюм, на мой взгляд, был слишком светлым и слишком модным. На одном из коротких крепких пальцев Ханси носил печатку. Отец всегда говорил, что нельзя верить мужчинам, которые носят кольца. Сам он, как ни странно, их никогда не носил.

— Неужели вы меня не узнали? — недоумевал он. — Я же поздоровался с вами как-то в баре.

Его юношеское тщеславие и самоуверенность поражали.

— Утром я вообще никого не узнаю. Кроме того, я совершенно не интересуюсь футболом. Я люблю бокс.