Читать книгу - "Первое дело Аполлинарии Авиловой - Катерина Врублевская"

— Что с ней? — наклонился я к уху моей спутницы.

— Мы собираемся провести химический научный опыт, и Настенька внутренне к нему готовится.

Меня это известие несколько встревожило. Прошлый «химический опыт» с переодеванием и посещением борделя закончился приходом к Полине сыскного агента. И вот новая игра с огнем.

— Может быть, расскажете подробнее? — спросил я осторожно.

— О, ничего особенного! — рассмеялась она. — Мы просто ищем некий О-де-Колон в подарок. Будем выбирать запах. По научному.

— Хорошо, что сейчас не лето, — вдруг сказала молчавшая до этого Настя. — Летом запахов много. Трава пахнет, пыль, дождем прибитая, цветы…

— Конский навоз, — добавил я, совершенно не осознавая, что говорю.

— Фи, штабс-капитан! — Полина скорчила смешную гримаску, — вы не на конюшне! Мы же с девушкой разговариваем, институткой. У нас «синявки» от такого брутального оборота в обморок упали бы. А вы о прозе жизни вспомнили.

Я даже покраснел, что со мной давно не случалось! Хотел что—либо ввернуть, да ничего на ум не пришло, лишь подкрутил ус и хмыкнул.

Тем временем мы вышли на главную улицу N-ска, Торговую. Скажу тебе, Алеша, что губернский город, хоть и не первого класса, как Киев или Одесса, в которой мы с тобой квартировали, но тоже очень приятный и просвещенный. Мы шли мимо лавок с вывесками. На одной из них, с надписью «Зубные средства от благочинных монахов Крестовоздвиженского монастыря — пасты, эликсиры, порошки и ополаскиватели. Основан в 1808 году» был изображен толстый монашек с улыбкой от уха до уха — вылитый Санчо Панса. Мы уже прошли пассаж со шляпной и перчаточной витринами и площадь, в центре которой разбит фонтан, не действующий по причине зимнего времени, и завернули за угол. Перед нами показалась роскошная вывеска, украшенная золотом и вензелями: «N-ское отделение магазина Высочайше утвержденного Товарищества высшей парфюмерии. Братья Нелидовы».

— Сюда, — зачарованно глядя на вывеску, сказала Настя. — Аня Нелидова у нас учится. В первом отделении, для знатных. От нее всегда сильно духами пахнет, хотя она говорит, что ничего на себя не брызгает, просто к отцу в магазин заходит. А я здесь еще никогда не была.

— Вот сейчас и побываешь, — весело сказала Полина и первая поднялась по ступенькам.

С бодрящего морозного воздуха мы вошли в магазин, наполненный удушающими запахами всяких кремов, духов и притираний. Тысячи разных флаконов и банок с французскими надписями теснились на полках. Мои дамы чувствовали себя здесь, словно рыбы в воде. Моего терпения хватило на несколько минут. Извинившись, я вышел подышать и закурить. Когда папироса была уже докурена, я вновь вошел в магазин и увидел такую картину: перед Анастасией на прилавке стояла чуть ли не сотня флакончиков, она подносила к носу одну душистую полоску бумаги за другой и каждый раз отрицательно качала головой. Полина брала другую полоску, а продавцы все подносили и подносили новые флаконы.

— Николай Львович! — воскликнула она, оборачиваясь. — Куда вы исчезли? Подойдите сюда, помогите нам. Мы никак не можем придти к решению, что выбрать.

— А что именно вам надо? — спросил я, с опаской глядя на заваленный парфюмерией столик.

— Нужен мужской О-де-Колон. Такой… — Полина неопределенно повертела в воздухе пальцами, а потом показала на Настю. — Она тебе скажет.

— Может быть, вам подойдут духи «Левкой»? — предложил продавец услужливо изгибаясь. — Или VIOLETTE de Parme. Пармская фиалка — многие берут и очень довольны.

— Мы же ищем мужской запах! Причем тут пармская фиалка?

Временами Полина бывает очень резка. Я взял из рук продавца флакон и понюхал:

— Прелестный запах, — сказал я, хотя уже одурел от духоты. — Думаю, вам он очень подошел бы.

Это была моя маленькая месть Полине за скуку, перенесенную мною в парфюмерии.

Полина недовольно взглянула на меня:

— Николай Львович, вам бы все шутить… — и, обращаясь к Насте, спросила: — Может быть, это был запах лимона, или табака, или хвои? Вспомни, пожалуйста.

Но Настенька коснулась рукой до лба и проговорила:

— Полина, мне дурно, давай выйдем на воздух.

Мы распрощались и вышли из лавки. На свежем морозном воздухе девушка пришла в себя и порозовела. Она смотрела по сторонам и улыбалась. Полина же была невесела.

— Что случилось, дорогая? — спросил я ее.

— Ничего, просто все напрасно, — печально ответила она. — А я так надеялась, что Настя узнает запах.

И Полина рассказала мне леденящую историю о том, как убийца зажимал рот Насте и его ладони пахли каким-то странным запахом. Не то парфюмерия, не то мыло какое—то, но странный запах для мужчины. Вот они и решили перенюхать всю лавку, но не нашли ничего похожего.

Опять моя милая авантюристка лезет не в свое дело! Ну, чего ей стоило рассказать Кроликову об этом запахе? Может быть, в полиции есть химическая лаборатория для опытов. А Полина поступает, словно неразумный школяр!

Вот так, слегка препираясь, мы вошли в городской сад, где, несмотря на крещенский мороз, было довольно многолюдно. Вертелась расписная карусель, торговцы держали в замерзших руках петушков на палочках, а неподалеку раскинулся цирк-шапито.

При входе в цирк зазывала кричал зычным голосом:

— Заходите, не жалейте, грусть-тоску свою развейте! Здесь слоны и попугаи, кони ржут, собаки лают! Фокусники, акробаты — все тут бравые ребята! Есть борцы и силачи, клоуны и трубачи! За билет лишь заплатите и быстрее в цирк входите! Начинаем представленье — публике на удивленье!

Такие складные стишки, Алеша, что я их сходу запомнил.

Настя потянула Полину за рукав:

— Полиночка, я очень хочу в цирк, давай пойдем!

— Прекрасная мысль! — поддержал я ее и отправился за билетами.

Купив самые дорогие, я протиснулся сквозь толпу и провел моих спутниц на места во втором ряду около прохода.

Мы наслаждались представлением. Выступали дрессированные собачки, приведшие Настю в полный восторг. Полина смеялась над проделками клоуна, гуляющего по проволоке, а я залюбовался каучуковой женщиной. Вот бы с такой… Хотя нет, это я заговариваюсь.

Пока я предавался мечтам, Полина, явно чувствуя неладное, повернулась ко мне.

— Посмотрите туда, — она показала на выход с арены.

— Где?

— Вот там, в проходе, узнаете?

Я посмотрел туда, куда мне показывала моя спутница, но ничего толком не увидел.

— Ее надо найти! Идемте! — Полина поднялась с места.

— Барышня, сядьте! — зашипела на нее сзади возмущенная старушка. — Мне ничего не видно!

На арене тем временем каучуковую акробатку сменил фокусник в тюрбане, с огромными усами, торчащими вверх, как две пики, и с бородкой клинышком. Он махнул рукой, на сцену вынесли какие-то длинные ящики с отверстиями, и в тот момент, когда Полина выпрямилась во весь свой немаленький рост, он, неожиданно улыбнулся, раскланялся публике и подошел к нам.