Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

мое движение, Шоу хмурится при виде резаных ран, зигзагами расчерчивающих руку.

— Выглядит не очень, — сетует она.

— Ерунда, — говорю я и прижимаю руку к груди.

— Что произошло?

— Я же сказала — ерунда.

Несколько мгновений она смотрит на меня и, видимо, решает не настаивать.

— А ваш отец — он еще жив?

Ответ на этот вопрос она тоже знает.

— Нет, — отвечаю я. — Слава богу, нет.

— Почему слава Богу?

— Потому что он был жестокий алкаш, — говорю я. — Я ненавидела его, а он ненавидел меня.

— За что вы его ненавидели?

— За то, что он обращался с мамой, как с боксерской грушей. — Я останавливаюсь. Снова сказала слишком много. — Послушайте, спасибо, конечно, за психологическую консультацию, но при чем здесь это? Я знаю, как это делается, доктор Шоу. Я допросами на жизнь зарабатываю. Но проблема не во мне, а в ней.

— Кейт, просто постарайтесь честно отвечать на вопросы, — говорит она, скрестив руки на груди. — Это поможет нам разобраться, как вы здесь оказались. Понимаете?

Я неохотно киваю.

— Можем сделать перерыв в любой момент, — мягко говорит она, словно обращаясь к непослушному ребенку. — Только скажите.

— Нет, — резко отвечаю я. — Все нормально. Давайте продолжим.

— Хорошо, — соглашается она, ерзая на стуле.

Она немного сбита с толку, и меня это радует. В эти несколько мгновений я владею ситуацией.

— Вы говорите, ваш отец был жестоким и вас ненавидел. За что?

— Понятия не имею, — отвечаю я. — Может, за то, что я напоминала ему маму, которую он тоже ненавидел. Мои родители потеряли ребенка, моего младшего братика, и это их сломило. Мама, чтобы как-то справиться с горем, с меня пылинки сдувала, а отец обозлился на весь мир. Он винил маму в смерти брата. Пристрастился к бутылке, а пьяному ему под руку лучше было не попадаться.

— Почему он винил вашу маму в смерти ребенка?

— Без понятия. Наверное, ему так было легче.

— Что случилось с вашим братом?

— Несчастный случай, — коротко отвечаю я. Я годами тренировалась отвечать на этот вопрос, задаваемый из лучших побуждений. — Он утонул.

— И ваша мать была рядом?

Я слышу крики. Из коридора? Не уверена. Смотрю на Шоу, но она ничего не слышала. Сердце колотится с бешеной скоростью; я пытаюсь вспомнить, что мне велели делать в таких случаях. Дышать. Нужно сосредоточиться на дыхании. Закрыв глаза, я медленно выдыхаю, а сама знаю, что Шоу ждет ответа.

— Кейт?

Я открываю глаза и глубоко вдыхаю липкий воздух.

— Прошу прощения, — выдыхаю я. — Я не хочу об этом говорить. Дело было давно, и к нашему сегодняшнему разговору оно не имеет никакого отношения.

— Ладно, — соглашается Шоу. — А на вашу сестру — жену Пола, Салли, — отец тоже руку поднимал?

Я качаю головой.

— Нет.

— Почему же?

— А я откуда знаю?

— Вы с сестрой близки?

— Не особо.

— Почему?

— Да не знаю я, почему. Сестры вообще бывают близки? Вот вы близки со своей сестрой?

— Я единственный ребенок, — говорит Шоу.

— Повезло, — язвительно заявляю я.

— Речь сейчас о вашей сестре, Кейт.

— Ладно, ладно! — кричу я, мотая головой. — Почему мы не близки? Понятия не имею. Наверное, мы просто слишком разные.

Шоу кивает и что-то строчит. Глядя на нее, я вспоминаю нашу последнюю встречу с Салли: лицо искривлено, и она на меня орет. Столько лет от тебя ни слуху ни духу, а теперь ты вдруг появляешься и указываешь мне, что делать? Мы уже не дети, Кейт. Я сама решу, как мне жить.

— В каком смысле? — продолжает Шоу. — В каком смысле — разные?

— Во всех смыслах.

Я думаю о сообщении, которое пришло мне, когда я сидела, скорчившись в подвале в Сирии: Мама умерла. Решила, что надо тебе сказать.

Одна строчка. Все, что Салли пожелала мне сообщить. Одна короткая строчка о том, что мама, которую я любила больше всех на свете, умерла.

Тварь.

— Что-что, Кейт?

Я поднимаю взгляд на Шоу, а в голове вертится то сообщение. Я сказала это вслух?

— Понимаете, доктор Шоу, моя сестра — далеко не самый приятный человек, — говорю я. — Мы не ладим. Может, хватит об этом?

4

Понедельник, 13 апреля 2015 года

Пол стоит на пороге и широко улыбается. В руках у него бумажный пакет.

— Рыба с картошкой фри, — говорит он, — Лучшая в Херн Бэй. Ты явно по ней соскучилась.

Ни капельки, однако ведя его по коридору, я чувствую странное воодушевление. Впервые за долгие годы я проснулась со светлой головой. Никаких голосов. Пока.

— Я тут выбил себе долгий обеденный перерыв и забежал в «Телливерс». Уверен, ты просто мечтаешь о настоящей еде после… Напомни, где ты была?

— В Алеппо, — говорю я. — Это в Сирии, — добавляю, заметив его отсутствующий взгляд.

— Ага, ну как бы там ни было, такой вкуснотищи у них точно нет, — отвечает он и ставит пакет на стол.

«Там идет война, черт возьми», — думаю я про себя, стоя в кухонном проеме и наблюдая, как Пол накрывает на стол. Разве не ясно, что там вообще есть нечего, и люди умирают от голода? И проклятая рыба с картошкой фри — это последнее, о чем я думала в Алеппо.

— Знаешь, Пол, я не голодна, — заявляю я. — Только что позавтракала.

— Да ладно тебе, — уговаривает он, показывая на деревянный стул напротив. — Поешь еще — тебе не помешает. Одна кожа да кости.

Он просто пытается быть милым, говорю я себе, неохотно садясь за стол.

— Ну вот, другое дело, — говорит он и накладывает мне в тарелку гору жирной картошки. — Налетай.

Я кладу ломтик картошки в рот и медленно жую. На удивление вкусно.

— Я связался с маминым юристом из Кентербери, и она записала нас на среду на час дня, чтобы подписать бумаги, — говорит Пол. — Много времени, думаю, не займет. Только не забудь захватить удостоверение личности. У тебя ведь есть паспорт?

Я не могу поверить своим ушам.

— Пол, неужели ты думаешь, что я могла бы работать без паспорта?

— Ой, извини, — смеется он. — Конечно, есть. Прости, все мысли о работе.

Он открывает кухонный шкаф и достает пыльную бутылку солодового уксуса.

— Хочешь?

Я качаю головой и наблюдаю, как он макает картофель фри в жгучую коричневую жидкость.

— А Салли придет? — спрашиваю я.

— Нет, — говорит он, опустив вилку. Его лицо мрачнеет.

— Что такое?

— Да ничего, Салли есть Салли. Ей снова хуже.

— Имеешь в виду — снова начала пить?

— Да, пару раз сорвалась, — говорит он, растерянно сминая пальцами кусочек картофеля.

— Вы не пробовали обратиться в Общество анонимных алкоголиков?

Он мотает головой:

— Она и