Читать книгу - "Возвращение капитана Виноградова - Никита Филатов"

В большинстве случаев пьяные заморские гости сами провоцировали криминогенные ситуации, поэтому вешать на себя дурной глухарь желания не возникало. Судебной перспективы такие дела, даже при аресте злодеев, не имели: ни свидетелей, ни потерпевших.

Поэтому приходилось практиковаться в языке.

– Ладно, там подстрахуют.

– Кого подстрахуют – меня? В Америке?

– Что же поделаешь… Заказчик просил, чтобы некто Виноградов участвовал лично.

– Почему это? – насторожился Владимир Александрович. – Откуда он меня может знать?

Собеседник пожал плечами:

– Наверное, вы ему чем-то нравитесь… – Вторую часть вопроса он предпочел проигнорировать. И сразу же перешел к делу: – Завтра сдашь дела в редакции. Завтра они получат приказ о твоем откомандировании в Москву, на учебу. Что-то по линии бывшего политуправления, не помню, как сейчас называется… Послезавтра вылетишь, там встретят. Несколько дней, пока мы тут всякие визовые вопросы решим, организационные, потолкаешься на виду, на занятиях. Потом заболеешь.

– Чем это? – Как всякий относительно здоровый человек, Виноградов относился к медицине с пугливой настороженностью.

– Что-нибудь инфекционное. – Ушастый мстительно прищурился. – Дизентерия, к примеру, или просто понос… Да не дергайся ты! Только документы оформим, а на госпитализацию наш человек ляжет.

– Вечно вы, шеф, придумаете…

– Подробности позже. Деньги и все прочее… Перед вылетом нужно еще будет встретиться, а окончательно до ума доведем все в Москве. Спать любишь?

– Естественно!

– Придется потерпеть. Днем – учеба, вечером пьянки… чтобы политруки не подумали, что от коллектива отрываешься. А ночью готовиться будем.

Нельзя сказать, что перспектива манила. Но Париж, говорят, стоит мессы.

– Ладно, ступай… На колесах?

– Нет. Пришлось пешком… До завтра.

– Всего доброго, Владимир Александрович! Я найду вас, вероятно, после обеда… Счастливой охоты!

Виноградов тогда обернулся и уже на пороге бункера с удовольствием послал ушастого к черту.

* * *

– Эф-би-ай, – отозвался мужской голос в трубке.

– Ду ю спик рашен?

– Да, вы можете говорить по-русски… – Сотрудник Федерального бюро расследований не был соотечественником Владимира Александровича. Разве что в пятом поколении.

– Вы – Лэс Макдаффи?

Теперь, дозвонившись до ФБР, он уже довольно уверенно произносил написанную на клочке бумаги фамилию. А с первого раза это практически не получалось.

– Да, это я. Говорите!

– Моя фамилия Виноградов. Я звонил позавчера.

– Да, я помню. – Дружелюбие угадывалось даже сквозь чудовищный акцент.

– В прошлый раз вы сказали, что сами свяжетесь… Я оставлял в отеле номер телефона, по которому меня можно найти. Вы не звонили?

– Нет, я пока не звонил.

– К сожалению, я не слишком долго пробуду в Америке.

– Как вам понравился Нью-Йорк?

– Это прекрасный, фантастический город. Но я приехал по делу. По тому делу, о котором уже говорил…

– Я обязательно с вами свяжусь.

– Хорошо! Буду ждать. До свидания.

– Желаю вам всего хорошего! – Тон собеседника абсолютно не изменился.

Владимир Александрович в сердцах придавил рычаг уличного автомата:

– Вот сволочь… – и тут же испугался: а вдруг у них тут предусмотрена какая-нибудь защита от телефонных хулиганов? Сейчас как обрызгает краской вонючей или заорет на весь район, чтобы полиция подоспела.

– Не расстраивайся, Саныч. Это был дохлый номер. – Сергей по прозвищу Рэмбо еще раз сверился с расписанием. – Двинулись, а то опоздаем.

Действительно, к платформе уже подползала серебристая гусеница электрички.

– Долго нам ехать?

– Прилично. Другой конец… Но часа через полтора в общей сложности будем.

Разговаривали вполголоса – на всякий случай. Как успел заметить Владимир Александрович, вероятность в Нью-Йорке нарваться на человека, понимающего по-русски, была высока до смешного. Если раньше, говорят, бывшие граждане СССР встречались преимущественно в Бруклине или на дешевых распродажах центральных универмагов, то теперь и престижные пригороды, и деловой Манхэттен утратили безусловную монополию английского языка.

– Может, зря мы машину бросили?

– Не знаю… Честно говоря, я, наверное, первый раз за последние года четыре общественным транспортом пользуюсь. – Рэмбо полюбовался на купленные в кассе билеты. – Да это и дороже выходит! Тут без автомобиля – как голый. Хотя, конечно, если в трафик влипнешь…

– Куда влипнешь? – не понял Виноградов.

– Ну в пробку попадешь! Иногда по два часа добираемся, хотя пешком ходу минут десять.

– Понял… Ладно, ничего не поделаешь.

По счастью, спутник Владимира Александровича не злоупотреблял американизмами типа «юзаная кара» или «рефьюзник». Хотя было ясно, что в первом случае речь идет о неновом транспортном средстве, а во втором просто имелся в виду человек, которому долгое время отказывали в выезде из бывшего Союза, то есть «отказник»… Владимир Александрович понимал, о чем речь, но слух подобные выражения резали.

Впрочем, на эту тему в свое время высказался Маяковский – и ни убавить, ни прибавить…

– Саныч, я редко ошибаюсь в таких вопросах. Нас вели от самого отеля.

– Тот «шевроле» и такси желтое?

– Остальных я мог и не заметить.

– Значит, все-таки мною интересуются… – Виноградов вспомнил рыжего верзилу в холле – получалось, что вряд ли хвост привел за собой напарник. Но когда они отъезжали на взятой Сергеем в аренду машине, кто-то точно увязался следом. – Ты чистый был до этого?

– Проверялся! – пожал плечами тот. – Никогда нельзя быть уверенным, но ничего подозрительного…

Обнаружив «сопровождение», они не стали устраивать по городу автомобильные гонки. Это в кино хорошо, а взаправду – мигом очутишься в наручниках за нарушение правил дорожного движения.

– Потом никаких командировочных не хватит рассчитаться, а то и вышвырнут из страны без разговоров, – объяснил свое решение Рэмбо. Они как раз без аппетита пережевывали заказанную пиццу. – Цены здесь, однако… У нас процентов на двадцать дешевле.

Владимир Александрович сразу почему-то догадался, что Сергей имеет в виду не родную деревню на Псковщине, а забегаловки нью-йоркских окраин. Странно, но даже гамбургеры в демократичных «Макдональдсах» стоили по-разному – в зависимости от географического положения. Хоть и шла речь о считаных центах, но…

– Давай я позову, рассчитаюсь?