Читать книгу - "Сыграй мне смерть по нотам... - Светлана Гончаренко"

— Ну, Колян, теперь не отвертишься! Будешь у нас по делу проходить — для начала свидетелем. Я тебя наизнанку выверну!

Эти свирепые слова говорил Самоварову майор Стас Новиков, давний друг и бывший сотоварищ по уголовному розыску. Оба они, ретивые питомцы Нетской школы милиции, начинали когда-то вместе. Только Самоваров прослужил в милиции меньше года и попал по собственному неразумию и молодой лихости в ту самую перестрелку.

Случилось это в сентябре. С тех пор в горьком осеннем воздухе стал он улавливать неистребимый запах больничных простыней. А пахли эти простыни тоской, были измараны несмываемыми рыжими пятнами чужих страданий — и его собственных тоже. На этих простынях доходил он до такой полной и нестрашной пустоты, что уже не было больно. Хотелось только, чтоб кончилось всё поскорее.

Лишь больше года спустя он снова оказался дома. Жизнь, как ни странно, всё это время продолжалась — ходили по улицам люди, росли деревья, по небу плыли облака. Изменилось немногое. Например, девушка Самоварова за кого-то успела выйти замуж, развестись и снова выйти. Сам Самоваров для розыскной работы уже не годился. Он пошёл работать в музей.

А вот Стас Новиков успел прославиться именно на том поприще, которое они с Самоваровым вместе когда-то начинали. Стас изловил массу злодеев разного калибра. Долгое общение с криминальными личностями, знание тёмных сторон жизни, а также уход жены к какому-то торговцу содой сделали Стаса закоренелым мизантропом. Обычно в человеке он предполагал наихудшее, оборота событий ждал самого неблагоприятного.

Что удивительно, он редко ошибался. Оттого-то его представления о жизни становились всё мрачнее и мрачнее. Взгляд его стальных глаз был твёрд и неприветлив, лицо играло волевыми желваками. На его щеках всё заметнее становились те мужественные рытвины, что в народе именуются собачьими ямками.

Когда Стас пообещал вывернуть Самоварова наизнанку, тот, конечно, не мог видеть собачьих ямок сыщика: разговаривали они по телефону. Угроз Самоваров не испугался — это были обычные Стасовы подначки. Все последние годы Стас оставался неназойливым, но надёжным другом. Иногда случай сталкивал их в обстоятельствах неприятных и странных. Рука об руку им пришлось распутать несколько довольно мудрёных дел.

Однако сегодняшние слова Стаса насторожили Самоварова.

— Ну-ка повтори, какие у вас ко мне претензии? — переспросил он.

— Известен тебе гражданин Щепин Игорь Евгеньевич, ныне покойный? — ответил Стас вопросом на вопрос.

Самоваров не поверил своим ушам:

— Как покойный? Кто? Щепин? Тоже?

— Ого! — оживился Стас. — Горячо! Я даже предчувствие имел нехорошее. Как только узнал, что при странных обстоятельствах скончался деятель культуры и искусства, так сразу и подумал: не обойдётся дело без Самоварова. Выезжаю на место — и что же? На столе покойного лежит краюха чёрствого хлеба, а под ней бумажка. «За телефон 120 р. Чайник Самоварову. Не верит, скотина!» Писано рукой покойного. Дрожащей старческой рукой! Ты не хочешь сделать заявление?

— Как это странно, — пробормотал Самоваров.

— И это всё? А если ближе к делу? Я сейчас на месте преступления, в мастерской Щепина. Тело обнаружено именно здесь. Знаешь, как подъехать? Тогда давай!

Самоваров со вздохом отвернулся от монастырского поставца, который кротко взирал на него единственным оком — расчищенной от копоти голубой розой. Однако ехать было надо. Бедный князь Щепин! Неужели убийство? Бессмыслица, бред — кому нужен нищий старик? Впрочем, и не такие дикие вещи случаются!

Мастерская Щепина располагалась в облупленной трехэтажке. Вход к скульптору был особый, из переулка. Майор Новиков встретил Самоварова в тесных сенцах, которые Щепин называл предбанником. Стас восседал здесь на табурете. Он неприязненно разглядывал ржавую электроплитку и гору слипшихся кастрюль на допотопном кухонном столе. Вход в саму мастерскую был задёрнут пестрой занавеской, об которую, как видно, часто вытирали руки.