Читать книгу - "Темные силы - Елена Топильская"

— Что-то вроде гимна сатанистского: «Ночи Древних ныне соединены с нашими Днями… Их дни стали нашей Ночью, и Их Ночь пусть станет нашим Днём! И Ночи и Дни же эти Да не будут сочтены и до окончания Времён!» — он произносил это певуче, и очень значительно, выделяя слова голосом так, что было понятно, эти слова начинаются с заглавной буквы.

— Вы это читаете? — удивилась я.

— Это каббалистическая криптограмма, — пояснил отец Шандор, — я просто знаю, как она выглядит.

— А это? — ткнул пальцем в бурые строчки Андрей. — «Да здравствует Сатана!»?

Священник содрогнулся.

— Я не могу это произнести, — ответил он. — И так уже грех совершаю. Вам надо в городе это показать, в музее религиоведения. Получите там официальное заключение. И избавьте меня от этого.

— Это что, Эринберг распространял? — спросила я, отбирая у Синцова книгу. — Зачитался, что ли? — сказала я ему.

— Интересно же!

— А как ты прочел: «Да здравствует Сатана!»? Ты уже стал в этих закорючках разбираться?

— Кое в каких, — уклончиво ответил Андрей; —А чего тут не понять, это по-латыни: «Ave Satanas!» Как я сразу не разглядел!

Священник, поджав губы, неодобрительно смотрел на нас.

— Да, эту заразу распространял Эринберг.

— Так он сатанист? — я не могла отвести глаз от загадочных символов. Под розовыми закатными облачками буквы стали казаться не бурыми, а красными, и чем дольше я на них смотрела, тем больше меня охватывало ощущение, что они наливаются кровью, пламенеют и прожигают тонкие страницы. Странно; но почему-то эти буквы приковывали взгляд, и через пару секунд начинала казаться, будто на страницах книги нет больше ничего, никакого текста, кроме этих жгучих письмен.

Священник не ответил мне. Он задумчиво смотрел в мое лицо, и видно было, что его что-то беспокоит.

— Может, вы скажете, кто такие сатанисты? — нарушил тишину Синцов.

Священник не торопился отвечать, казалось, глубоко задумавшись. Потом вздохнул:

— Вы знаете что-нибудь об апостоле Павле? Мы с Синцовым в смущении переглянулись.

— Понятно, — снова вздохнул священник. —Ну ладно, лекцию вам читать не буду. В двух словах: теологи считают, что истинно свидетельство апостола Павла о существовании внутреннего, иными словами — естественного нравственного закона даже у тех людей, которые никогда не соприкасались с понятиями христианской нравственности. Понимаете, о ком я говорю?

— Язычники? — предположил Синцов, немало меня удивив.

— По христианской лексике, да, — подтвердил отец Шандор. — Апостол Павел говорит: когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую… — он умолк, очевидно, заметив по нашим лицам, что мы плохо понимаем идею апостола Павла. — Ну как бы вам объяснить…

— Но ведь сатанисты — это не только язычники? — спросила я.

— Нет, конечно. Вообще Сатана — это не черт с рогами, как его обычно представляют. Сатана — это просто сила, которая владеет человеком. Вы ведь знаете, что в обществе существуют определенные догмы и стереотипы, касающиеся представлений об окружающем мире, поведения в обществе, любви и семейных отношений, так? Сатанист же свободен от этих догм.

— То есть плюет на общество и ведет себя, как хочет? — это спросила я, а Синцов поддакнул.

— Не обязательно. Я ведь сказал, он от догм свободен. Иными словами, он не следует какому-то правилу поведения, только потому, что оно — правило. Если какое-то правило согласуется с его миропониманием, то почему бы его не исполнять?

— И все? — Андрей недоверчиво глянул на священника. — Чем же тогда сатанисты опасны?

— Разве я сказал, что они опасны? — удивился отец Шандор.

— Ну… Это ведь подразумевается? Церковь, ведь не может хорошо относиться к сатанистам?

— Церковь терпимо относится ко всем заблудшим, — мягко пояснил священник.

— Но это же не означает, что церковь спокойно относится к сатанистам, а?

— Нет, конечно, — отец Шандор вздохнул особенно тяжело, — Господь несет в мир Любовь и Гармонию. Сатана же — противник Любви и Гармонии.

— Что-то я слышал про это, — проговорил Синцов. — А сатанисты основали церковь Сатаны, и поклоняются ему. Так?

С невысокой колоколенки раздались деликатные удары колокола. Священник вздрогнул.

— Простите. Не хочу, больше об этом говорить, — глухо произнес он. — Всего хорошего. Да благословит вас…

Он не договорил. Наклонив голову в знак прощания, повернулся и, все так же держа руки за спиной, медленно пошел обратно в церковь. Мы с Синцовым растерянно смотрели ему вслед. Наверное, он многое мог бы нам рассказать, и про Пашу Иванова, и про Эринберга. Но не хотел, и с этим ничего нельзя было сделать.

— Поехали? — тихо спросил Андрей.

Мы сели в машину. Библию я небрежно бросила на заднее сиденье. Синцов посмотрел, но ничего не сказал.

В Питере мы были через два часа.