Читать книгу - "Время скорпионов - D.O.A."

— Good morning, sir, passport please. — Изучение удостоверения личности производилось на некотором расстоянии. — You are comming from London, yes?[65]

Утвердительный кивок.

— And what is the reason for your visit? — Таможенник пристально, с головы до ног, разглядывал пассажира. — Business or pleasure?[66]

— Business and pleasure, of corse?[67]

Чиновник явно не оценил юмора и пригласил Карима следовать за ним. Стеклянная дверь автоматически раздвинулась, за ней оказался ярко освещенный белый лабиринт. Они углубились в него, свернули один раз, затем другой, повстречались с чернокожим семейством, тощим подростком, бледным блондином с дредами, четой французов или бельгийцев в шортах и наконец остановились перед красной дверью. Таможенник постучал, открыл дверь, но сам не вошел, а пропустил в нее агента.

Тот быстро положил свой чемоданчик на занимающий центр комнаты стол:

— Не знаю, следят ли за мной, так что не будем терять время. В нижней крышке двойное дно.

Он не обращался персонально ни к кому из присутствующих, но двое из них, по всей вероятности специалисты, поторопились открыть чемодан. Прежде всего они многократно зафиксировали содержимое чемодана с помощью моментальных снимков. Затем освободили его, чтобы добраться до паспортов и кредитных карточек. Все было разложено очень плоско, толщиной не более двух сантиметров, по всей поверхности одной из больших сторон чемодана. Специалисты принялись фиксировать документы цифровым фотоаппаратом.

Карим обернулся к Луи. Возле него терпеливо ждал какой-то незнакомец. Это не было предусмотрено. Возможно, возникнут проблемы. Куратор представил своего соседа:

— Это Никлас Соботка, из БНД.[68]

Рукопожатие и краткий поклон.

— Почему ты здесь?

— Твоя последняя депеша из Брюсселя немного нас обеспокоила.

— Это было сделано специально.

— Что-то новое? — Немец говорил по-французски с едва заметным акцентом.

— Нет, я еще не настолько внедрился в организацию, чтобы со мной говорили о будущем. Самое большее — намеки. Им нравится держать новобранцев в неведении. Но они чего-то ждут, в этом я уверен.

— Взгляни-ка. — Луи протянул ему стопку документов. — Тебе случалось видеть кого-нибудь из этих парней?

Некоторые ориентировки сопровождались фотографиями в фас и профиль, а также более или менее полными списками судимостей.

Карим внимательно рассмотрел их и отрицательно покачал головой:

— Никогда не видел. Кто это?

— Вероятно, члены тайной сети Салафистской группы проповедников и бойцов,[69]внедренной во Франкфурте, в Бельгии и особенно у нас, в парижском регионе. Они под наблюдением уже целую неделю. Судя по всему, объект у них американский, в Париже. Они предполагают использовать смертников, начиненных взрывчаткой и химическими веществами, и это будет первая проба в Европе. Нам известно, что это произойдет в ближайшее время, но когда точно — мы не знаем. Так что мы выжидаем.

— Как вы на них вышли?

— Сотрудничество спецслужб. — Тон Луи был слегка ироничным. — Следствие анонимного доноса, некий патриот из наших…

Он ждал возможной реакции Карима, но ее не последовало.

— Власти Эмиратов взяли его в конце июля в аэропорту Дубая. Мы не знаем как. По официальной версии, все произошло во время формальной проверки. Очень скоро этот источник, получивший кличку Игуана, начал вместе с зубами выплевывать свои секреты. Их передают американцам, а те — нашим друзьям из службы внешней разведки. В свою очередь они сообщают их нашей полиции, но одновременно все же предупреждают нас, поскольку не хотят с нами ссориться. Я тебе говорю, нам ничего точно не известно. Но их сведения совпадают с той информацией, которой ты нас снабдил. Если один из этих парней однажды появится на твоем горизонте, ты должен безотлагательно предупредить нас.

Карим кивнул.

— Кто-нибудь из наших уже разговаривал с пленным?

Куратор покачал головой:

— Эту историю распутываем не мы, нас только поставили в известность. Мы продолжаем, как и раньше: приоритетная цель Управления военной разведки по-прежнему заключается в том, чтобы ты уехал из Европы и попал в тренировочный лагерь.

Его глаза неотрывно следили за лицом Феннека. Подождав немного, куратор продолжал:

— У твоих родителей все в порядке. В начале недели мы передали им от тебя привет.

Агент отвел взгляд и вздохнул. Он соскучился по своей семье.

— Хочешь что-нибудь им сообщить?

— Нет. — (Слишком поспешное.)

— Ты как будто похудел. Как ты себя чувствуешь в последнее время?

Кариму не пришлось отвечать: двое специалистов сообщили, что закончили. Взяв чемодан и простившись, он поспешил вернуться в зал прибытия. Феннек взглянул на часы. С того момента, как его окликнули, прошло меньше четверти часа. Сносно.

Облокотившись на балюстраду старого маяка на вершине Кейп-Пойнт,[70]Жан-Лу Сервье смотрел на серые воды Атлантического океана. Слева от него, где-то за огромной морской бухтой Фолс-Бэй, они смешивались с водами Индийского океана. Небо заволокло, но дождя не было. Ливень прекратился, когда он приехал в Ноордхоек. Одежда промокла, и Сервье замерз. Ощущение холода еще усиливалось обдувающим мыс сильным ветром.

Ниже, на последнем клочке Африки, располагался другой маяк. Если Сервье верно запомнил прочитанное за завтраком, его построили, поскольку первый, слишком высокий, имел досадную склонность теряться в тумане.

Как он.

После незапланированного краткого визита к другу в Йоханнесбург он провел несколько дней на Кейпе. Как всегда далеко, как можно дальше, на краю света. На краю бездны.

Возле него присела молодая чернокожая женщина в зеленой форме служащей Национального парка Кейп-Пойнт. Он заметил ее еще прежде, проходя мимо сувенирного магазинчика. Была зима, синоптики давали катастрофический прогноз, и взятый им напрокат джип «BMW-1150» был одной из немногих машин на стоянке. Женщина явно скучала. Они долго вглядывались в пустынный и неразличимый горизонт, прежде чем она решилась спросить, откуда он.