Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

Футбольная, бейсбольная. В то утро на площадках никого не было. И они представляли собой огромное открытое пространство, поросшее травой. И он шел по нему в мою сторону.

Эта картина будет всегда стоять у меня перед глазами как образ Дэна Рифкина один на один со своим горем: тщедушный человечек, бредущий по бескрайнему зеленому полю, понурив голову и спрятав руки в карманы пальто. Порывы ветра то и дело сбивали его с курса. Он передвигался зигзагами, точно крохотная лодчонка в бурном море, пытающаяся лавировать против ветра.

Я вышел на поле и двинулся ему навстречу, но нас разделяло значительное расстояние, и сближение заняло некоторое время. В определенный момент возникла даже какая-то неловкость: мы молча приближались, глядя друг на друга. Интересно, как мы выглядели сверху? Две крохотные фигурки, медленно ползущие по пустому зеленому полю к точке пересечения где-то в его центре.

Когда он подошел ближе, я помахал ему. Но Рифкин не ответил на мое приветствие. Решив, что он расстроен тем, что стал случайным свидетелем поисков, я наивно сделал себе мысленную зарубку устроить втык нашему штатному сопровождающему психологу за то, что она забыла предупредить Рифкина, чтобы в это воскресенье держался от парка подальше.

— Привет, Дэн, — осторожно произнес я.

Несмотря на пасмурную погоду, на нем были темные очки-авиаторы, сквозь полупрозрачные линзы которых смутно виднелись глаза. Он в упор взглянул на меня, и его глаза за этими линзами показались мне огромными и ничего не выражающими, точно мушиные. Видимо, он был чем-то рассержен.

— Дэн, у вас все в порядке? Что вы здесь делаете?

— Я удивлен, что вы здесь.

— Да? Почему? Где мне еще быть?

Он фыркнул.

— Дэн, в чем дело?

— Знаете, — задумчиво произнес он, — в последнее время у меня было странное чувство, как будто я нахожусь на сцене, а все люди вокруг меня актеры. Все в мире, все до единого человека, ходят мимо меня с таким видом, как будто ничего не произошло и лишь мне одному известна правда. Лишь я один знаю, что Все Изменилось.

Я кивнул, всем видом выражая доброжелательность.

— Они все насквозь фальшивые. Энди, вы понимаете, что я имею в виду? Они притворяются.

— Я не могу представлять, что вы переживаете.

— Мне кажется, что вы, возможно, тоже актер.

— Почему вы так говорите?

— Я думаю, вы тоже фальшивый насквозь. — Рифкин снял темные очки, аккуратно сложил их и убрал во внутренний карман пальто. С тех пор как я видел его в последний раз, круги у него под глазами стали еще темнее, а оливковая кожа приобрела какую-то сероватую бледность. — Я слышал, у вас забирают это дело.

— Что?! От кого вы это слышали?

— Не важно. Просто знайте: я хочу, чтобы дело вел другой следователь.

— Ну, хорошо, ладно, мы можем это обсудить.

— Тут нечего обсуждать. Это уже свершившийся факт. Пойдите позвоните своей начальнице. Переговорите со своими людьми. Я вам сказал, я хочу, чтобы дело вел другой следователь. Который не будет сидеть сложа руки. И этот процесс уже запущен.

— Сидеть сложа руки? Дэн, что вы несете?

— Вы уверяли, что делаете все возможное. Что именно вы сделали?

— Послушайте, дело действительно непростое, я признаю это…

— Нет, нет, дело не только в этом, и вы прекрасно это знаете. Почему вы не тряханули как следует этих ребят? До сих пор? Я имею в виду, не прижали их к стенке по-настоящему? Вот что я очень хотел бы знать.

— Я поговорил с ними.

— И с вашим собственным сыном тоже?

Я разинул рот. И протянул к нему руку с намерением коснуться его локтя, установить физический контакт, но он вскинул руку, как будто отмахиваясь.

— Энди, вы врали мне. Все это время вы мне врали. — Он устремил взгляд в сторону деревьев. — Знаете, что не дает мне покоя? Когда я нахожусь здесь, в этом месте? То, что какое-то время — может, несколько минут, может, несколько секунд, не знаю, сколько именно, — в общем, здесь на протяжении какого-то времени мой сын был жив. Он лежал там на этих поганых сырых листьях и истекал кровью. А меня рядом с ним не было. Я должен был быть здесь, чтобы помочь ему. Потому что это долг каждого отца. Но я ничего не знал. Я был где-то в другом месте, в машине, в офисе, разговаривал по телефону, или чем там я еще мог заниматься. Энди, вы понимаете? Вы представляете себе, каково это знать? Вы можете себе это вообразить? Я видел, как он появился на свет, видел, как он делал свои первые шаги… как учился кататься на велосипеде. Я отводил его в школу в первый день. Но меня не было рядом, чтобы помочь ему, когда он умирал. Можете себе представить, каково это знать?

— Дэн, — произнес я слабым голосом, — давайте я вызову патрульную машину, чтобы вас отвезли домой? Не думаю, что вам стоит сейчас здесь находиться. Вы должны быть со своей семьей.

— Энди, я не могу быть с моей семьей, в том-то и дело, мать вашу! Моя семья мертва.

— Понятно.

Я опустил глаза и принялся рассматривать его белые кроссовки, на которые налипла грязь и сосновые иглы.

— Скажу вам одну вещь, — добавил Рифкин. — Теперь не имеет никакого значения, что будет со мной. Я могу… могу снаркоманиться, начать воровать или пойти бомжевать. Это больше не имеет ровным счетом никакого значения. Кому это теперь важно? Ради чего мне жить? — Он произнес это с горькой усмешкой. — Звоните в прокуратуру. — Пауза. — Давайте звоните. Все кончено. Вы больше не ведете это дело.

Я вытащил свой мобильник и позвонил на личный номер Линн Канаван. Прошло три гудка. Я представил, как она читает на экранчике мое имя и собирается с духом, чтобы ответить.

— Я в офисе, — произнесла она. — Почему бы тебе не подъехать сюда прямо сейчас?

Чувствуя на себе удовлетворенный взгляд Рифкина, я заявил ей, что, если она хочет что-то мне сказать, пусть говорит прямо сейчас и не гоняет меня попусту туда-сюда.

— Нет, — настаивала она. — Приезжай в контору. Я хочу обсудить это с тобой лично.

Я захлопнул телефон. Мне очень хотелось что-то сказать Рифкину, «до свидания» или «удачи» или еще какую-нибудь прощальную белиберду. Что-то подсказывало мне, что он прав и это действительно прощание. Но он не желал ничего слушать. Это недвусмысленно читалось в его позе. Он уже назначил меня на роль злодея. Возможно, конечно, ему было известно больше, чем мне.

Я оставил его стоять посреди зеленого поля и