Читать книгу - "Код 93. Районы - Оливье Норек"

ее спальню. Вернувшись к себе в квартиру, он легко поднял ее, без труда пересек разделявший две квартиры коридор и уложил Алису в кровать. Накрыл ее одеялом.

– Я знаю, что ты не спишь.

– Да, но мне нравится, когда ты меня носишь, как принцессу… все девушки мечтают о прекрасном принце. Я заставляю мечтать своих подружек по театральным курсам. Я говорю им, что днем ты гоняешься за убийцами… – Повернувшись к нему, она посмотрела на него в упор и понизила голос. – И что вечером ты мой, Кост.

– Ты ошиблась человеком.

– Поцелуешь меня?

– По-прежнему нет, Алиса, по-прежнему нет.

Он тихонько закрыл за собой дверь и вернулся к себе варить кофе. 23:50, его ночь еще не закончилась. В кухне он улыбнулся, заметив совсем новую упаковку сахара. На потрепанном стикере, уже много недель умолявшем купить сахар, Алиса написала: «Сделано» – и добавила: «Обращать чуть больше внимания на хорошенькую соседку».

Держа голубую чашку за бортик, чтобы не обжечься, он снова устроился на диване и вынул из кармана конверт. Получен этим утром, только его имя и фамилия, написанные от руки. Внутри обнаружился сложенный вдвое листок бумаги:

Код 93

Смерть от удушения – 23 июня 2011

Цыганский табор, Ла-Курнёв

Кост сунул в карман ключи от машины; во второй раз он открыл письмо уже в архиве уголовной полиции департамента, в это время безлюдной. Даже дежурная часть и та пустовала; из этого Кост сделал вывод, что ночной дежурный на вызове. Какое-то время его никто не потревожит. Нужное дело он без труда нашел по дате. На этот раз у жертвы было имя – Виолетта Журич. Сведения опять были точны. Найдена мертвой в Шан-де-Ром, коммуна Ла-Курнёв, 23 июня 2011 года, с забитой глубоко в горло тряпкой. Убийце только и оставалось, что зажать ей нос, как ребенку. Должно быть, она умерла меньше чем за две минуты, но в некоторых ситуациях две минуты – это сто двадцать долгих секунд.

И снова разбирательство показалось ему кратким для убийства – пожалуй, даже чересчур. Дело было поручено второй группе по борьбе с тяжкими преступлениями капитана Лары Джеврик, но довольно быстро, после объединения процедур программой САС, руководство расследованием взял на себя Матиас Обен, бывший заместитель Коста. В протоколе содержалось упоминание о серии убийств проституток в кочевой цыганской общине – программа анализа преступлений выдала сведения о них, поскольку они были схожи с убийством Виолетты Журич. Согласно документам, расследование, в числе однотипных, было передано полиции нравов Парижа.

Кост закрыл досье; в желудке ворочался тяжелый ком. Флик видел, как исполняется все то, чего он опасался с того самого мгновения, как получил второе анонимное письмо. Достаточно было просто вслух перечислить факты, чтобы понять, что они, к сожалению, складываются в слишком стройную картину.

На этой неделе на Коста свалились два необычных убийства, постановочных, заметных и распиаренных. Один кастрированный и один сожженный заживо – или, на выбор, один зомби и одно самовозгорание. Параллельно его внимание привлекают к убийствам двух неизвестных – изнасилованная и накачанная наркотиками девушка в сквоте и проститутка на стройке в цыганском лагере. Две невидимки, без семьи и близких, а расследование их гибели, которым занимался Матиас Обен, заняло на удивление мало времени благодаря данным из САС. Из той самой программы САС, которая скоро окажется в руках темной фигуры из уголовной полиции – Люсьена Мальбера.

В тишине архива Кост пробормотал:

– Эх, Матиас, Матиас, во что ты ввязался…

А затем сказал себе, что никогда не бывал в Анси.

26

Ронан припарковался у особняка, адрес которого накануне указала ему Жоанна.

– Уверен, что тебе это удобно? – встревожилась она.

– Мне по дороге. Почти. Кост назначил встречу на семь, – если ты поедешь общественным транспортом, тебе, по сути, придется тащиться на ночном автобусе, так что соглашайся.

В 06:15 она вышла на крыльцо, закутанная, как эскимос, и поманила его в дом:

– Кофе?

Выйдя из машины, Ронан похлопал в ладоши, как будто это могло его согреть.

– Только быстро.

Он присел за кухонный стол, а она снова зарядила кофемашину. Обстановка особняка озадачила Ронана; что-то не вязалось – на его вкус слишком «по-семейному». Наверху раздалось нечто вроде землетрясения. Звук скатился вниз по лестнице и яростно влетел на кухню в виде двух ребятишек с заспанными глазами и растрепанными волосами, которые бросились к Де Риттер и обхватили ее за ноги. Внезапно картина жизни счастливой семьи стала куда понятнее.

– Ты хотела уйти, не поцеловав нас, – с упреком сказал ребенок в синей пижаме.

– Ага, ты нас не поцеловала, – повторил ребенок в зеленом.

– Я бы никогда так не поступила, ангелочки мои.

Их глаза обратились к вошедшему.

– Это кто? – рискнул тот, что в зеленой пижаме.

– Это Ронан, я теперь с ним работаю.

– Симпатичный?

– Скорее, интересный, – оборвал его более суровый голос.

В дверном проеме возник мужчина в белой футболке и боксерах.

– Карл. Муж. Жо мне много говорила о вас.

Ронан легко представил себе, в каких выражениях.

– Очень приятно. Ронан. Все, что она сказала обо мне, безусловно, правда.

– Искренне надеюсь, что нет, – с улыбкой ответил Карл.

Жоанна была на вершине блаженства, чуточку мстительного. Карл Де Риттер забрал два цветных комочка, цепляющихся за шею матери.

– Дети, идите бай-бай, у вас есть право закончить ночь в нашей кровати.

Зеленый и синий позволили унести себя, адресовав Де Риттер тихие «пока». Зеленый показал Ронану язык.

Скорость, с которой Ронан выдул свой кофе, равнялась его смущению. Жоанна сделала последний выстрел:

– Может быть, теперь ты перестанешь называть меня Грузовиком?

Если бы Ронан обладал способностью исчезать…

Перед тем как открыть дверь на холод, она снова закуталась, будто эскимос. В другое время нелепый наряд, а особенно норвежский свитер со снежинками, как у Сары Лунд в сериале «Убийство»[20], открыл бы Ронану неограниченный кредит тяжеловесных шуток, но после «Грузовика» и всего прочего его кредит был на несколько дней исчерпан. Так что Ронан промолчал.

Не особенно злопамятная, Жоанна облегчила поездку в машине, завязав разговор:

– Расскажи мне о вас, о группе. Давно ты работаешь с Костом?

– Скоро семь лет, Сэм около двух.

– Завербованы или случайно попали?

– Ты единственная, кого не выбирали. Во всяком случае, насколько я знаю. Кост сам набирает личный состав.

– Почему ты? Почему Сэм?

– Это долгая история, и не одна. Чтобы их тебе рассказать, чашки кофе мало. Если хочешь, задай мне снова этот вопрос как-нибудь вечером, когда я буду в подпитии.

* * *

Прибыв к зданию