Читать книгу - "Дневник с признанием в убийстве - Людмила Мартова"

пуанты». И хотя я давно живу одна, привычка осталась. Если ты все посмотрела, пойдем все-таки в кухню.

Это помещение в квартире балерины оказалось не-ожиданно современным, хотя и в нем были грамотно расставлены ностальгические акценты: мраморная столешница, медный чайник на плите, гравюра с изображением Мариинского театра на стене. Мураталиева щелкнула кнопкой небольшой, похожей на космический аппарат кофе-машины.

— Кофе будешь?

— Нет, спасибо.

— Тогда садись и рассказывай.

— Алтынгуль, — нет, не поворачивался у нее язык назвать балерину Гулей, — скажите, вы знаете, где живет мой отец?

Маша не сумела понять, изумил Мураталиеву ее вопрос или она ждала, что рано или поздно она его задаст.

— Почему ты решила, что я должна это знать? — уточнила та после недолгого молчания.

— В тот вечер, когда Алина устраивала прием в честь моего приезда, вы сказали, что были моему отцу другом. После того как с ним произошло то несчастье, у него не осталось никого, кроме вас. Жена с ним развелась, мать отвернулась. Он же должен был поддерживать с кем-то отношения. И я думаю, что этим человеком были вы.

— Может быть, я тоже его бросила?

— Не думаю. Я плохо вас знаю, но мне показалось, что вы — не такой человек. И к тому же Алина обронила фразу: «Мне сказали, что мой сын живет в Вологодской области». Кто ей мог сказать об этом, кроме вас?

Балерина опять помолчала.

— Что ж, отвечая на твой вопрос, скажу, что я действительно знаю, где живет твой отец, — сказала она наконец.

— Вы дадите мне его адрес? Я хочу съездить к нему.

— Нет, не дам.

— Почему? — опешила Маша.

— Потому что он меня об этом не просил. Я сначала должна спросить у Володи разрешения. А хочет ли он вообще после стольких лет увидеть тебя? Когда-то самым большим испытанием для него стала именно разлука с тобой. Он очень вас любил, и тебя, и твою маму. Когда она захотела развестись, он принял ее решение. Когда снова стала замужней женщиной — ее выбор. Он согласился не тревожить тебя, когда вышел на свободу. Поверь, Машенька, для него все это было мучительно, но он давно успокоился и живет дальше. Как может, так и живет. И мне бы меньше всего хотелось срывать присохшую к его ранам повязку.

Маша поняла, что балерина будет стоять на своем и сдвинуть ее с позиции, которую та заняла, не удастся.

— Алтынгуль, — спросила она, в душе признав свое поражение и прикидывая, как поступит дальше, — вам мой отец сказал, почему он убил Антона?

— Нет, — покачала головой Мураталиева. — Точнее, мне, как и всем, он сказал, что этого не делал. Ты же в курсе, что он не признал своей вины.

— И вы в это верите?

Казалось, балерину удивил ее вопрос.

— Разумеется, — сказала она. — Девочка моя, ты была слишком мала, когда все это случилось, поэтому в твоих детских воспоминаниях о Володе нет главного. Ты совершенно не знаешь, каким человеком он был.

Маша закрыла глаза, вызывая в памяти папин образ. Он был светлым и радостным. Вот папа приходит с работы, а маленькая дочка бежит к нему навстречу, и он поднимает ее и подбрасывает вверх, почти к потолку, и она захлебывается от смеха и ничуть не боится, потому что совершенно точно уверена, что папа никогда-никогда ее не уронит.

— И каким же? — спросила она сдавленным от воспоминаний голосом.

— Чудесным. Мягким, добрым, интеллигентным, порядочным. Он ни при каких обстоятельствах не смог бы убить человека, даже случайно. Что уж говорить о преду-мышленном убийстве, для которого необходимо, выходя на лестницу, прихватить с собой подсвечник…

— Из прихожей, — задумчиво договорила Маша.

— Бог мой, да не стоял в прихожей никакой подсвечник! — всплеснула руками балерина. — Я говорила об этом следователю, но он меня не услышал. Раньше он действительно там находился, а потом, перед Новым годом, на его место Алина поставила чудесную небольшую елочку. Точнее, напольную вазу с еловыми ветками. Они так волшебно пахли. Для этого подсвечник убрали. Уж я не знаю, куда. Но Володя никак не мог его прихватить, выскакивая вслед за Антоном на лестницу.

— Но почему следователь не обратил на это внимания? — не поняла Маша. — Ведь он мог спросить у Алины, она бы подтвердила.

— Он и спросил, — кивнула Мураталиева. — Но Алина смогла лишь подтвердить, что действительно переносила подсвечник, чтобы освободить место под вазу с ветками. Но до старого Нового года ветки не достояли, начали осыпаться. Иголки разносились по всей квартире, и твоя бабушка распорядилась вынести их на помойку. Вазу убрали, а вот вернули подсвечник обратно или нет, она не помнила.

— Так, может быть, действительно вернули, — предположила Маша.

— Да нет же, в тот вечер, когда я пришла на торжество, я обратила внимание, что веток уже нет, и точно видела пустое место. Но даже без загадки с подсвечником я точно знаю, что Володя никого не убивал. Просто не мог.

— Алтынгуль, но если папа этого не делал, значит, он отсидел в тюрьме вместо настоящего преступника! — воскликнула Маша. — И самое ужасное, что это был…

Она замолчала, не в силах справиться с эмоциями.

— Это был кто-то из своих, — закончила за нее Алтынгуль. — Вот уже тридцать лет, как я постоянно об этом думаю. Вот просто каждый раз, как прихожу к твоей бабушке на званые вечера, я всматриваюсь в лица этих людей и напряженно размышляю, кто из них мог убить Антона и хладнокровно подставить Володю.

— И к каким выводам вы пришли?

— Я не знаю, — горько вздохнула балерина. — А вот Володя, похоже, догадался. Только не говорит. Даже мне не говорит.

Из этой фразы следовал вывод, что ее отец и Алтынгуль Мураталиева продолжают общаться.

— Пожалуйста, дайте мне его адрес, — снова повторила Маша, и опять получила отказ.

— Не дам, — покачала головой балерина. — Пока Володя не разрешит, не дам. И не проси, девочка.

Домой Маша вернулась ни с чем. Однако после недолгих раздумий решила не унывать. Ее бабушка общается со своим сыном. Алина сама сказала, что он раз в год справляется о том, жива ли она. Как папа выходит на связь? По телефону? Тогда нужно просто дождаться очередного звонка. Пусть даже ждать придется долго, до дня рождения Стрельниковой, — кстати, неплохо бы выяснить, когда он. К своему стыду, Маша не знала дату рождения собственной бабушки. Хотя к стыду ли?

А вдруг он хотя бы раз вместо звонка присылал письмо? Скорее всего, Алина его хранит. И пусть даже на конверте нет обратного адреса, в самом письме могут быть