Читать книгу - "Берлога зеркального карпа - Дарья Донцова"

А потом началось…

Я тогда сдавала свою квартиру на Кутузовском — ни Игорь, ни его мать про эти апартаменты не знали. Но вскоре жильцы свою «трешку» купили, и я поехала у них квартиру принять, проверить, все ли в нормальном состоянии оставляют. Проверила, попрощалась с ними, потом вышла на балкон. Стою, курю, смотрю во двор и думаю: наверное, пора правду Игорьку открыть. Пришло время сообщить мужу, что его Мила — обеспеченная женщина. Третий супруг понятия не имел о второй квартире, о доме на море, о балетных ансамблях. Я представилась ему как простой педагог-репетитор, сказала, что обучаю танцам. Без каких-либо подробностей. Хотела посмотреть, как Филатов станет относиться к женщине со скромным достатком. Два раза уже обжигалась, сразу после знакомства все карты открывала, вот и решила больше подобным образом не поступать.

В общем, стою на балконе, курю, зная, что никого кроме хозяйки в помещении нет, и вдруг запах какой-то в нос вполз, не пойми какой, но вроде знакомый, и шорох за спиной. Оглянуться не успела, как ощутила удар в спину. И темнота!..

Когда глаза открыла, сразу увидела белый потолок. С трудом голову повернула, не пойму, где нахожусь, что случилось?! Лежу в комнате, но это не моя спальня. Рядом тумбочка, на ней пусто. И тут в палату входит молоденькая медсестра. Она так обрадовалась, когда увидела, что я пришла в себя:

— Людмила Михайловна! Очнулись! Сейчас Антон Львович придет.

Я ощутила себя Алисой, которая провалилась в норку кролика. Хочу спросить: где нахожусь? Что случилось? А язык словно чугунный, не шевелится. И тут входит мужчина, по виду лет сорока, в голубой пижаме — такие хирурги носят. Он велел медсестре оставить их, а когда та убежала, доктор сел на табуретку, и потек у нас разговор… осведомился:

— Как самочувствие? — спросил врач.

— Никогда не напивалась до потери пульса, но сейчас, кажется, это случилось, — ответила я, и хотела было сесть, но не смогла — и сил не было, и голова какая-то странная. Смогла только спросить: где я нахожусь?

— Если учесть произошедшее, то вы прекрасно выглядите, — ответил врач. А в нашу больницу вас привезла «Скорая». Храм посещаете? — вдруг задал он неожиданный вопрос.

— Нет, — удивившись, ответила я.

— Когда выпишут, отправляйтесь прямиком в церковь, — ни с того ни с сего заявил Антон Львович, — то, что остались живы, иначе как чудом не назвать. Похоже, у Господа на вас особые планы.

— Да что случилось? Немедленно объясните! — потребовала я.

Глава вторая

А случилось вот что…

В доме на Кутузовском, где у Людмилы было жилье, на каждом этаже — по одной четырехкомнатной квартире, а всего их пять. Наверное, понятно, что жильцы — не самые простые люди. В здании обитали два министра, вышедшие на заслуженную пенсию, один генерал в отставке, который от скуки написал детектив, и его издали! Произведение неожиданно понравилось мужской аудитории, и бывший военный стал весьма успешным литератором. Еще в этой же компании была Раиса Ивановна, которая заведовала огромным универмагом, а ее муж был владельцем большой строительной конторы. Людмила со всеми соседями вежливо здоровалась, ей в ответ приветливо улыбались. Никаких склок, скандалов, сплетен не было, жильцы прекрасно уживались.

Что с ней случилось, Зорина не помнила. Все сведения о том, что произошло на самом деле, шли от Антона Львовича. Он узнал подробности от врача «Скорой», а тот пообщался с сотрудниками полиции, которые уже находились во дворе, когда туда примчалась машина с красным крестом. Для бесед с Людмилой в клинику приезжал следователь. До этого он опросил жильцов дома, а потом рассказал ей, как развивались события…

Генерал Ефимов жил ниже Зориной, которая обитает на самом верхнем этаже. Бывшему военному, нынче популярному прозаику, врачи строго-настрого запретили курить. Поэтому жена бдила за мужем, аки Аргус[1]. Тамара Степановна выкинула из дома все сигареты, обыскала письменный стол Андрея Петровича, карманы его одежды, не нашла нигде припрятанных пачек и выдохнула. Вот только она забыла про мощный опыт военных операций супруга. Генерал умел мастерски спрятать то, что не следует видеть чужим глазам. Верная спутница жизни и не подозревала, что на балконе, в самом углу, в полу, поднимается одна плитка, под ней отверстие, где и хранятся строго запрещенные папиросы. Да, да, именно они, «раковые палочки» без фильтра, а не сигареты. Последние тоже вредят здоровью, однако по сравнению с «Беломорканалом» и «Казбеком» они просто детская забава.

Андрей Петрович всю сознательную жизнь проходил с цигаркой в зубах и не желал изменять своей привычке. Вот только скандалить с любимой супругой он категорически не хотел. Поэтому выжидал, когда бдительная «вторая половина» их дружной пары уезжала за покупками или еще куда-то уходила, и дымил всласть на свежем воздухе. Накурившись вволю, он съедал пару долек чеснока. Едкое растение из семейства Амариллисовые пахло очень противно, поэтому Тамара Степановна не догадывалась, что супруг балуется табаком, чуткий нос женщины был неспособен уловить никакие другие ароматы, кроме чесночного.

В день, когда с Людмилой случилась беда, Тамара уехала на рынок, а супруг тут же поспешил на балкон, запалил папироску… Вдруг мимо него пролетел мешок и шлепнулся прямо на вековой дуб, стоявший во дворе, неподалеку от входа в подъезд. Коммунальщики несколько раз пытались спилить зеленое насаждение, но жильцы взбунтовались и потребовали не трогать их любимое дерево. Вот на него-то и плюхнулся куль! Андрей Петрович с возрастом потерял остроту зрения, но признаваться в этом не собирался, и очки, которые ему выписал окулист, генерал носить не желал. По его мнению, оправу на нос сажают либо старики, либо те, кто родился больным. А он еще молод, ему только пятьдесят. (На самом деле семьдесят, но зачем года считать?)

Андрей Петрович прищурился, всмотрелся в то, что повисло на толстых ветках, и понял, что оно бордового цвета. Скорее всего, Раиса Ивановна собралась выбить свой палас на свежем воздухе и упустила его.

Генерал решил помочь соседке, направился уже к входной двери, но тут неожиданно раздался звонок. Писатель открыл дверь и увидел стоящую на пороге Раю.

— На ловца и зверь бежит, — обрадовался Ефимов, — твой коврик на дереве. Не волнуйся, он, похоже, цел, мимо моего балкона просвистел и на дуб плюхнулся.

— Андрюша, — прошептала Рая, — я живу под тобой, поэтому ничего и никак с моей лоджии мимо вашей пролететь не может. И это не палас!

— А что? — изумился писатель.

— Людмила из окна выбросилась, — всхлипнула Савельева, —