Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

так не пахло никогда. Кажется, пахло чем-то горелым… Кто-то ходил по комнате. Кажется, я что-то сказала.

Снова наступила тишина, на фоне которой жужжание вентиляции стало оглушительным. Анника наклонилась к Юлии, не в силах отвести взгляд от ее губ.

— Потом раздался еще один звенящий удар, у меня заложило уши…

«Это был выстрел в пах. Не прелюбодействуй».

Юлия испустила громкий рыдающий вздох.

— Я все время чувствую себя простуженной, — виновато произнесла она. — У меня все время заложен нос. Как это возможно, если я уже полгода не выхожу на улицу? Наверное, я заразилась от охранников, или от надзирателей, как мы должны их называть…

Анника дышала ртом, чтобы не закашляться и не глотать.

Юлия кивнула своим мыслям и вытерла нос рукавом блузки.

— Мне показалось, что сердце прыгнуло мне в голову… Я даже не знаю, как описать то ощущение, какое я испытала…

Она отбросила с лица прядь волос.

— Ты кого-то видела? — спросила Анника сдавленным голосом. — Ты видела, кто стрелял?

— В спальне было очень темно. Давид засыпал только в полной темноте, иначе его мучила бессонница. Я никого не видела.

— Ты помнишь, о чем думала?

Юлия покачала головой. Они снова посидели молча. Юлия достала из кармана джинсов салфетку, высморкалась и скатала салфетку в тугой ком.

— Что произошло потом? — спросила Анника.

— Заплакал Александр. Я услышала, как он плачет, хотя от выстрелов почти оглохла. Я встала и пошла посмотреть на него.

— Где был Александр?

Юлия удивленно посмотрела на Аннику.

— Естественно, в своей комнате. Он спал. То есть я хочу сказать, что была глухая ночь.

— И что случилось потом?

Юлия съежилась и ссутулила плечи. Казалось, она хотела уменьшиться. Локоны тряслись перед ее глазами.

— Александр стоял в прихожей, прижимая к груди Бамсе. Она стояла за его спиной, держа в руке нож. Он сказал «мама», а женщина посмотрела на меня. То есть я почувствовала, что она на меня смотрит.

— Другая женщина? Та, что была в квартире? Как она выглядела?

Юлия бесцельно скользнула взглядом по стене.

Анника читала описание другой женщины в репортаже Берит из зала суда. Волосы средней длины, может быть, короткие. Не слишком светлые и не слишком темные. Среднего роста, обычного телосложения.

Юлия, не отвечая, смотрела в стол. Психиатры пришли к выводу, что Юлия на суде описала саму себя, рассказывая о внешности убийцы. Наверное, это объяснил Юлии адвокат.

— Это была не я, — сказала она, почесывая запястья. Анника заметила на коже рук Юлии старые расчесы.

— Что она делала ножом?

Юлия принялась чесаться еще сильнее.

— Она порезала…

— Ты можешь сказать мне все, — произнесла Анника.

Юлия перестала чесаться и рассеянно посмотрела на стену.

— Она порезала ему щечку и зажала рот рукой… на ней были перчатки…

— Она порезала Александру лицо?

Из глаз Юлии полились слезы.

— И я ничего не могла сделать, — с трудом проговорила Юлия. — Она сказала: «Я его задушу, удавлю, если ты начнешь кричать. Это так легко — убивать детей». Так она сказала. Господи, что я сделала?

Юлия Линдхольм заплакала, горько, тихо и безутешно.

Анника сидела за столом и молча смотрела на Юлию.

Потом она решила достать из сумки платок и дать его Юлии, но вспомнила, что оставила сумку в шкафу.

Юлия испустила глубокий вздох и вытерла лицо рукавом.

— Я не смогла ему помочь. Она сказала: «Если ты пойдешь за мной, то я перережу ему горло». Он заплакал, стал звать меня. В этот момент она и порезала ему щечку. Она резала ему лицо, а я не могла даже кричать. Что было потом, я не помню…

Она задрожала и снова расплакалась.

— Я ничем ему не помогла. Она резала ножом его личико, а я не знала, что делать. Я так боялась, что он умрет…

«Кровь на полу, ДНК Александра».

— Я думаю, что та женщина знала Давида, — сказала Анника. — Поможешь мне ее выследить?

Юлия покачала головой, развернула салфетку и вытерла глаза.

— Она опасна, как смертоносная змея, — сказала она. — Ее боялся Давид. «Она сумасшедшая, — говорил он. — Не приближайся к ней».

Анника покрылась гусиной кожей. «Она сейчас говорит о себе?»

— Кто она? Ты знаешь ее имя?

Юлия снова покачала головой.

— Эта женщина сделала аборт, когда я ждала Александра. Давид никогда в этом не признавался, но я знала все. Я видела снимок ультразвукового исследования. У нее должна была родиться девочка. Мне надо было тогда оставить Давида, мне надо было это понять. Он все время мне изменял.

— Это она постоянно вам звонила? — спросила Анника. — Это она звонила, когда Александр был совсем маленьким, и требовала, чтобы ты избавилась от него?

Юлия пожала плечами:

— Не знаю, может быть. У него было много женщин.

— Когда Давид сказал, что эта женщина опасна?

Юлия удивленно посмотрела на Аннику:

— Какая женщина?

— Ты сказала, что Давид говорил о ней, об опасной женщине. Когда он это говорил? В то время, когда Александр только родился?

— О нет, — возразила Юлия, — это было не так давно.

— Незадолго до смерти Давида?

Юлия прикрыла рот ладонью, глаза ее наполнились слезами.

— Это моя вина, — сказала она. — Я не делала ничего, потому что боялась, как бы она не причинила ему еще большее зло. Она ведьма! Кровь текла по его щеке, ты бы видела, как он был испуган. Ты бы видела, как она зажимала ему рот и нос рукой, и он не мог кричать, он задыхался… На ее руках были перчатки, я так боялась…

— Но когда же он это сказал?

— Когда был пьян. Мы с Александром отдыхали за городом, жарили сосиски, а потом пошли смотреть костер в Хеллерфёрснесе по случаю Первого мая. Когда мы вернулись, Давид был мертвецки пьян. Он не был зол, скорее напуган.

— Это было весной? Приблизительно за четыре недели до смерти?

Юлия кивнула.

— Ты говоришь, Давид был напуган. Он не сказал чем?

Юлия покачала головой.

— Но тогда откуда ты знаешь, что он был напуган?

— Он просил у меня прощения. Сказал, что причинил мне много горя. Сказал, что не хотел этого. Он говорил, чтобы я не разговаривала с посторонними по телефону и не открывала дверь, если кто-нибудь постучит.

Анника вспомнила рассказ Нины о том, какой странной стала Юлия в последние несколько недель перед смертью Давида, о том, как она запиралась дома и не подходила к телефону.

— Но он не сказал ее имя? Не говорил, кто она?

Юлия снова качнула головой.

Анника поерзала на стуле.

— Наверняка эта женщина была неуравновешенной личностью, — предположила она. — Вероятно, у нее были