Читать книгу - "Любовницы по наследству - Вячеслав Школьный"

Девушка поняла, что я к ней подходить не собираюсь, и сама решила сделать первый шаг. Она вскочила на ноги, словно подпружиненная, и грациозной походкой стала приближаться ко мне.

— Ну, иди же сюда, котик милый, — ласково промяукала, демонстративно выгибаясь своим соблазнительным телом в разные стороны. — Я тебя не обижу, я тебя приласкаю. Вот увидишь, — тебе со мной понравится.

Мне пришлось отступить на шаг назад и инстинктивно выставить перед собой руки для защиты.

— Вероника, сейчас же прекрати это глупое представление! — Мой голос снова начал слегка подрагивать и незаметно повышаться.

— А если не прекращу, — что ты мне сможешь сделать? — резко переменив тон, насмешливо заявила вредная девчонка. — Крикнешь, — самому ведь хуже будет. Поэтому лучше давай с тобой дружить.

Она подошла ко мне слишком близко, приятно упершись в мои выставленные для самозащиты ладони мягкой тёплой грудью. Как ударенный током, я резко одернул руки назад. В голове неожиданно блеснула спасительная мысль. Вероника касалась меня уже почти вплотную, и выбора в действиях не оставалось. Резко шагнув влево, я ловко перенёс своё тело в сторону и через мгновение оказался за её спиной. Давние занятия боксом дали о себе знать. Девушка даже не успела развернуться, как мои руки грубо обхватили её за шею и крепко зажали ее рот и нос. Ударить меня в пах она не могла, — я находился сзади и плотно прижимался для пущей безопасности своими бедрами к ее аппетитным округлым ягодицам. Никакого возбуждения при этом не испытывал, так как в душе моей в это мгновение поселился не наигранный страх.

Веронике оставалось лишь беспомощно мычать и тщетно пытаться вырваться из железных мужских объятий. Все ее подергивания были бессмысленными, — как бы там ни было, но физически я являлся сильнее. Лицо девушки быстро покраснело, а глаза по вполне естественной причине расширились и полезли на лоб, как в предсмертной агонии.

Силы покинули её даже быстрее, чем я предполагал. Нежное тело слегка обмякло и с моей помощью аккуратно легло на кушетку. Девушка оставалась в полусознательном состоянии, но двигаться несколько минут не могла. Я попытался на какое-то время забыть, что я нормальный здоровый мужчина, и постарался пересилить в себе то плотское желание, которое не замедлило во мне появиться сразу же после столь необычной «близости с приятной особой противоположного пола». Воспоминание о её возрасте сразу же притушили во мне пыл молодого жеребца.

Поправив свои пиджак и галстук, я одним глазом окинул себя в зеркале, и деловито поспешил покинуть «гостеприимную» комнату, осторожно прикрыв за собой дверь.

Елена Павловна сидела в гостиной на диване и заинтересовано листала какой-то красочный журнал. Её аккуратные стройные ножки в блестящих чёрных колготках соблазнительно были закинуты одна на одну, оставляя предательски открытыми отражающие свет люстры колени.

— Ну, как там у вас, всё нормально? — Обратив на меня свой несколько растерянный взгляд, она поднялась мне навстречу и озабоченно одёрнула на себе одежду. Поведение женщины показалось мне не менее странным, чем поведение ее дочери.

— Лучше не бывает, — приложив палец к губам, шёпотом ответил я, — она сейчас пишет сочинение, поэтому не надо входить и мешать ей.

Не знаю, какая в этот момент у меня на лице была улыбка, но сердце по-прежнему старательно пыталось вырваться из тела наружу.

— Хорошо, не буду, — согласно кивнула женщина. — Кстати, я вам всё-таки заварила чай, принести?

— Вообще то можно, если это вас не затруднит.

Мне совсем не хотелось, чтобы она меня видела в подобном слегка напряженном виде, и, не дай Бог, заподозрила что-то неладное.

Как только женщина покинула комнату, я с облегчением перевёл дыхание. Да, ещё пара уроков с такой «ученицей», как Вероника, и мне нужно будет покупать краску для седых волос, а может, и вообще заказывать место для себя в психбольнице.

Пытаясь хоть немного сосредоточиться, я подошёл к книжному шкафу и взял первую же попавшуюся под руку книгу, которая была немного высунута из ряда. Нею оказался один из томов полного собрания сочинений Булгакова. Листы у книги были ещё слипшиеся, — казалось вполне очевидным, что её ещё никто ни разу не читал. Встречаются ведь иногда такие семьи, которые собирают произведения мировой классики просто так, для престижа.

Я пролистал несколько страниц и хотел уже было поставить книгу назад, но она вдруг выскользнула из всё ещё неуклюже трясущихся рук и подлетела вверх, размахивая листами, как птичка крыльями. На этот раз реакция меня не подвела — я поймал «источник знаний» почти что на уровне колен, не дав ему возможности долететь до паласа. Но вдруг, к моему огромному удивлению, из вороха страниц книги неожиданно выпорхнула небольшая цветная фотография, которую я, к сожалению, подхватить не успел. Она упала на пол, но никакого звука своим падением, естественно, не создала. Мои пальцы бережно взяли снимок за края и поднесли ближе к глазам.

То, что я на нём увидел, шокировало меня куда больше, чем все предыдущие события этого вечера, вместе взятые. На фотографии была запечатлена собственной персоной хозяйка квартиры в жарких объятиях моего покойного друга Юрия Колесникова. Фотомонтаж в данном случае исключался, — лица обоих различались чётко и выразительно, так что никакой ошибки с моей стороны тут быть не могло. И поза, в которой «голубки» полулежали на огромном, обтянутом кожей диване в этой же самой, кстати, комнате, в которой я в данный момент имел наглость находиться, говорила совсем не о том, что они собрались пить чай. Хорошо, что хоть оба были одеты, а то бы мне поневоле вообще пришлось закрыть от стыда глаза.

Я досконально рассмотрел снимок, стараясь не оставить на нём отпечатков своих пальцев, и сразу же мысленно предположил, откуда подобную сцену можно было снять. Как не крути, а ответ напрашивался сам собой — только с того самого места, где я сейчас стоял, или же с полки книжного шкафа, или, но только в случае, если образно убрать шкаф и стену, то из соседней квартиры. Последний вариант, естественно, отпадал, — скорее всего, выставленный на определённое время фотоаппарат «щёлкнул» их с полки шкафа без всякого присутствия фотографа.

Больше никаких предположений я сделать не успел. Улыбающаяся Елена Павловна появилась в дверях с расписным подносом в руках. Я спешно спрятал фото назад в книгу и принялся снова листать страницы.

— Булгаковым увлекаетесь? — поинтересовалась Батурина, опуская поднос с находящимися на нём неизменными атрибутами чаепития на маленький кривоногий журнальный столик. — Если хотите взять почитать — спросите разрешения у мужа. Он строго настрого запрещает нам с Вероникой давать кому-либо его книги.

— Судя по слипшимся страницам, он и сам вряд ли увлекается их чтением, — несколько язвительно добавил я.

— А когда ему читать? У политика на это времени не хватает.

Я бережно поставил книгу на то самое место, где она припадала пылью до моего появления, и только теперь уловил взглядом другой фотоснимок, который стоял в позолоченной рамке прямо у меня перед глазами. Лицо мужчины мне показалось определённо знакомым. Где-то я его уже видел.