Читать книгу - "Смерть предпочитает блондинок - Вероника Рыбакова"

Петя тоже когда-то окончил Лесной университет, помнил многих преподавателей и знал все их примочки, о чем они тоже с удовольствием болтали за работой.

Проращивание орехов оказалось занимательной процедурой, в которой участвовал кипяток. Маша рассказала Людмиле про ужасное происшествие в их доме. Людмила покачала толовой и отреагировала так:

— Боже, что творится на свете! Люди совсем уже посходили с ума. Ты не оставляй свою знакомую, обязательно съезди к ней в больницу. Хочешь, отпущу тебя пораньше, если нужно?

Они пообедали вместе в кафе, и Маша отправилась к Пете, чтобы помочь ему с заказом, а Людмила Леопольдовна — в офисное здание, разбираться с делами.

Петя никогда не хотел заниматься наукой. Он, как и Маша, любил сажать и выращивать. Ему доставляло удовольствие превращать поросшую хилым газончиком пустошь в затейливое и сложное пространство с перепадами рельефа, с ручейками, горками, клумбами, каскадами цветников и кустарников.

Петя любил путешествовать и всегда привозил из своих странствий целые кинофильмы о тех садах и парках, которые видел за границей. Это был счастливый человек на своем месте. Вероятно, он занимался бы садами и за простой кусок хлеба без масла.

Маша ходила за ним хвостиком и по списку собирала то, что ему требовалось, выбирала саженцы получше, слушала неторопливый ручеек его рассуждений и поучений, считала, записывала.

Ей понравился его новый проект. Они неспешно поговорили, попрощались, и Маша снова отправилась в старую теплицу, где был Сад и кабинет Людмилы.

В зимнем саду было естественное освещение, с темнотой день уходил оттуда. Когда стало темнеть, Маша тоже собралась уходить из Сада.

— До свидания, Сад, спокойной ночи, — сказала она всем растениям, и Благоухающей Азалии в особенности.

Сад молчал. Ей показалось, что по листьям и цветам словно прошла какая-то тень.

— Мне пора уходить. До завтра, — прошептала Маша еще раз и внимательно посмотрела на Сад.

Ее растения не умели говорить на человеческом языке. Они вообще реагировали на заботу и любовь не словами, а по-своему — запахами, новыми побегами, свежей зеленью, всегда немного медленно, но неизменно и верно.

В Саду быстро темнело, Сад тревожился о ней — вот что она увидела.

«Я все придумываю, я просто устала сегодня», — сказала она себе и пошла переодеваться, чтобы ехать домой.

В метро была давка, но у Маши при себе имелась интересная книжица. От метро она снова почти бежала до дома — ведь уже стемнело, а темнота теперь пугала ее. Подбежав к дому, Маша обнаружила, что в окнах Жанны горит свет.

«Это еще что такое? — удивилась она. — Там же дверь опечатали!»

Поднявшись на свой этаж, Маша постояла немного перед дверью Жанны, с которой были сняты печати, достала из сумки мобильный и нашарила в кармашке стопку карточек. Отыскав карточку Василия Иваныча, позвонила ему.

— Василий Иваныч, здравствуйте. Это звонит Маша, соседка Жанны. Я стою тут на площадке, печатей на двери нет, и в квартире у Жанны горит свет! — выпалила она в трубку.

— Здравствуйте, Маша. Там мать Жанны приехала. Мы привезли ее из аэропорта и поменяли в двери замок, ведь связка ключей тогда пропала. Не волнуйтесь! Спасибо, что позвонили, — ответил Василий Иваныч. — Кстати, как у вас со временем? Хотелось бы поговорить с вами еще раз, в спокойной обстановке.

— Понятно! Я не против, — согласилась Маша. — Только с работы приезжаю я к семи, не раньше. Хотите, завтра созвонимся, и я приеду, куда вы скажете?

— Договорились, пока! Молодец, что смотришь в оба, — перешел вдруг на «ты» Василий Иваныч.

— Ну, до свидания, — отозвалась Маша и, шагнув к двери Жанны, позвонила.

Свет в глазке на миг померк. Затем тихий женский голос спросил:

— Кто там?

— Это я, Маша! Татьяна Петровна, как хорошо, что вы приехали!

Дверь открылась, и Маша увидела на пороге маму Жанны и бабушку Дани, с которой она познакомилась в один из ее прошлых приездов.

— Татьяна Петровна, я увидела свет с улицы, а оказывается, это вы!

— Проходи, Машенька, — предложила заплаканная, но спокойная мама Жанны. — Ты с работы? Хочешь чайку?

— Да, я с удовольствием посижу с вами, если вы телевизор не смотрите! Только сумку дома брошу и сразу к вам! Татьяна Петровна, не расстраивайтесь, все будет хорошо!

Они обнялись. Татьяна Петровна вытерла слезы тыльной стороной ладони и пожаловалась:

— Жанночке так плохо. Как я могу не расстраиваться!

— Я сейчас зайду к вам, — пообещала Маша.

— А что у тебя с волосами? — спросила вдруг Татьяна Петровна.

Маша схватилась рукой за волосы и поняла, что ее блондинистого хвоста ниже заколки больше не существует, лишь криво откромсанные осечки волос — вот что почувствовала ее рука.

— Мамочка! — Лицо Маши жалобно скривилось. — Маамма!

Через пятнадцать минут Василий Иваныч уже мчался через весь город к сталинскому восьмиэтажному дому с большими липами во дворе.