Читать книгу - "Септет расстроенных душ - Кэсси Крауз"

под охраной всех наших четверых рыцарей. Это мне нужно волноваться, никак не тебе! – замечает она, легко толкая меня ногой в синем махровом носке. А потом садится на кровати, поправляет рукава все той же клетчатой рубахи Рэна и закручивает рассыпавшиеся волны каштановых волос обратно в пучок на макушке.

– Лучше дай мне письмо от Софи. Нужно составить список покупок. – Распоряжается Лотти. – И… включи музыку, пожалуйста. – Просит она, потягивая мочку уха, когда я передаю ей распечатку последнего сообщения от Софи. Предварительно я удалила из него поток восторга, порцию новых имен и карту проезда в Джинбери.

Лотти сосредоточенно хмурит свои тонкие брови, изучая распыления Софи о переменчивой погоде графства, пока я включаю с телефона музыку. Как только звонкий голос Риты Оры заполняет пространство моей спальни, Лотти тут же прекращает нервно теребить мочку своего уха.

Я подавляю грустный вздох, не в силах противиться очередной дозе воспоминаний.

Лотти долго и горько оплакивала гибель Элси. Только делала она это в психиатрической клинике. Она лишилась сна, когда разбухшее тело нашей подруги подняли из Темзы. Волна непреодолимого страха накатывала на нее по несколько раз в сутки. И без того хрупкий организм Лотти, лишенный покоя и сна, начал сдавать позиции.

Врач диагностировал ей ПТСР, посттравматическое стрессовое расстройство. Организм Лотти судорожно пытался адаптироваться к роковой гибели нашей близкой подруги и нашел вот такой извращенный способ. Симптомы и само проявление ПТСР очень похожи на паническую атаку. Учащается сердцебиение, появляется боль в левой половине грудной клетки, немеют конечности, становится нестерпимо жарко, а в легких заканчивается кислород. При ПТСР организм человека ведет себя так, будто трагедия не миновала, а только готовится разрушить его жизнь.

Психиатры называют это флешбэком, состоянием, при котором больной ПТСР теряется между прошлым и настоящим и не может отделить одно от другого. Он не понимает, где именно в его реальности затесалось воспоминание.

Но флешбэки никогда не возникают на ровном месте. Для них нужен индивидуальный пусковой механизм, триггер. Запах, звук, место, человек, мысль, образ, что угодно. У Лотти их два: вода и тишина.

Именно поэтому она живет под музыку, спит под музыку, работает под музыку. Тишина ее угнетает, раздражает и выводит из состояния душевного равновесия. Что касается воды, то дело конечно не в душевой кабинке и не в дожде. Дело в Темзе, озере Серпентайн в Гайд-парке, Ла-Манше – темных водоемах с течениями, в которых можно беззаветно утонуть.

Лотти научилась избегать своих триггеров, мы – спасать Лотти от ПТСР. Важно напоминать ей, что трагедия уже с нами случилась, Элси уже утонула, а Лотти все это уже пережила.

Из задумчивости меня выводит озадаченный возглас подруги. Она добралась до конца списка, где Софи просит не брать с собой дорогую одежду, которую жалко будет утратить после стрики. У них в воде очень много железа, а оно здорово деформирует цвет вещей.

«Ветра у нас – частые гости даже в самый теплый день. Погода теряется чаще, чем мистер Портер теряет свои очки. Возьмите побольше вещей, в которых вам будет уютно и тепло», – пишет Софи, а Лотти кидает мне в чемодан свой любимый шерстяной кардиган насыщенного изумрудного цвета.

Мы собираем меня в дорогу буквально за вечер, и это действительно меньшая из моих проблем. Ведь я так и не садилась за руль после смерти Элси. Все еще страшно.

Содействие Декстера восстановлению моих водительских навыков заканчивается тем, что он заряжает аккумулятор, заправляет и перегоняет в Фицровию мой небесно-голубой Мини Купер.

– Я чувствовал себя слоном в спичечном коробке, – виновато разводит руками он на мой вопросительный взгляд. – Бекки, детка, сжалься, я еле втиснулся в твою машину.

– Еще скажи, клаустрофобия развилась на этом фоне, – улыбаюсь я и не виню. Декстер не признается, но я знаю: ему тоже тяжело. Ведь последней, кто сидел на пассажирском сиденье мини, была Элси. И это я привезла нас в бар в последнюю ночь ее жизни. Если бы не алкогольный мохито, я бы и увезла нас оттуда. Трагедии бы не произошло.

На замену себе Декс выдвигает самую терпеливую и эмоционально непробиваемую кандидатуру: Вэйлона. Хотя ему на пассажирском сидении моего мини не менее тесно.

В первый день мы просто сидим в заведенной машине до тех пор, пока Вэю не пора уезжать на встречу с заказчиком. Моя нога становится просто каменной и никак не может нажать на газ.

На второй день Вэйлон включает радио и пытается отвлечь меня воспоминаниями о днях, когда мы ездили с ним на перегонки по опустевшему ночному Лондону. И на третий день я, наконец, трогаюсь с места. Мы только объезжаем Фицровию, а с меня уже сходит семь потов от стресса. На четвертый день мы уже добираемся до больницы святого Томаса и машем стоящему у окна Рэндалу в зеленом хирургическом костюме. И я даже не хочу отжать свою футболку. На пятый день Вэй предлагает прокатиться до офиса в Сити, где работают Декстер и наш отец.

Он провоцирует меня на разговоры, и я охотно отвечаю на все односложные вопросы, что он мне задает, смеюсь и подпеваю Эду Ширану. И я ничего не подозреваю, ни когда мы едем по Друри-Лейн, ни когда сворачиваем на улицу Стрэнд. Я понимаю, что происходит, когда на перекрестке Вэй одними губами говорит мне:

– Налево.

И, когда я поворачиваю, пути назад уже не остается. Больше не будет ни одного разрыва в разделительной полосе, ни единого шанса повернуть назад. Пока мы не пересечем этот проклятый мост. Мост Ватерлоо.

Место, где погибла Элси.

Глава 10

Меня прошибает холодный пот. Кровь с шумом приливает к голове. Пальцы на руках немеют, и я перестаю чувствовать руль. У меня трясется колено, и я едва удерживаю ногу на педали.

– Бекки, только не останавливайся, – звучит рядом со мной ровный голос Вэйлона. Он словно обволакивает меня и погружает в транс. – Я с тобой. Ты преодолеешь свой страх раз и навсегда. Дави на газ. Слушай мой голос. Верь мне. Делай, что я говорю, и через несколько минут все закончится.

Мое тело переходит в режим автопилота, независимо от мозга выполняя команды Вэйлона. Мои остекленевшие глаза смотрят на мост сквозь слезы и шквал обрывочных картинок из прошлого.

Смех. Поцелуи. Песнопения в машине. Озадаченный возглас таксиста. Визг шин. Скрежет. Звон разбитого стекла. Протестующий вопль Декса. Удар. Кровь. Крик. Всплеск.

К горлу подкатывает тошнота. Моя голова не держится на шее и упирается в спинку сиденья. Капельки