Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

окончательно определить допустимые сроки заключения.

Крамне подался вперед, наклонился к Томасу и понизил голос:

— До настоящего момента правительство не увеличивало сроки тюремного заключения за самые разные преступления, за исключением сексуальных домогательств, так что я считаю, что наше время пришло.

Он откинулся на спинку стула, которая снова с грохотом ударилась о стену. Томас положил ногу на колено и принялся оттирать с туфли несуществующее пятнышко — чтобы Крамне не увидел, как он покраснел.

— Значит, моя задача — проанализировать возможные расходы, связанные с новой законодательной инициативой? — спросил он. — А потом все как прежде?

— Да, ты сохранишь за собой кабинет и будешь работать как обычно. Я уже обсудил этот вопрос с Халениусом, статс-секретарем, и он одобрил. Добро пожаловать на борт!

Пер Крамне протянул руку, и Томас с улыбкой ее пожал.

— Спасибо, шеф, — сказал он.

— Заниматься всей этой статистикой, — произнес Крамне, снова подавшись вперед и понизив голос, — все равно что пасти кошек.

Помощник статс-секретаря встал со стула и указал рукой на дверь. Томас неуклюже поднялся на ставшие ватными ноги.

— Когда мне приступить к работе? — спросил он.

Крамне удивленно вскинул брови.

— Не понял вопроса, — сказал он. — Мне кажется, что медлить нет никакого смысла. Свяжись с кем-нибудь из национального совета по профилактике преступлений и проведи с ним анализ текущих приговоров, чтобы нам было с чего начать.

Томас летел в свой старый кабинет, не чуя под собой ног. Пусть его кабинет расположен на четвертом этаже — далеко от кабинетов подлинной власти на шестом и седьмом этажах, пусть он тесный и темный, пусть он выходит на Фредсгатан — пусть, все равно он, Томас, работает в Розенбаде!

Остановившись на пороге, он окинул взглядом убранство кабинета и закрыл глаза.

От секса у него ломит в мошонке, он живет в шикарной квартире в Эстермальме, и он работает в правительстве!

«Что может быть лучше?» — подумал он, вошел в кабинет и повесил пиджак на спинку стула.

Автобус резко затормозил, Аннику швырнуло вперед, и она ударилась переносицей о спинку переднего сиденья. Она растерянно потерла ушибленное место и посмотрела в окно. Автобус остановился на красный свет у станции метро восточной ветки.

Она вышла, вошла в метро на станции «Технический институт» и посмотрела на часы.

Если все пойдет по плану, то она — до встречи с Ниной Хофман — успеет заскочить в банк.

Она вышла на «Слуссене» и по Ётгатан дошла до отделения своего банка.

Ей пришлось прождать двадцать минут в очереди, прежде чем она подошла к окошку.

— У меня возникли неожиданные проблемы, — сказала Анника, протягивая оператору заполненные бланки. — Мой дом сгорел. Я не успела вынести личные документы, банковские карты — вообще ничего. Поэтому мне приходится вот так снимать деньги. Надеюсь, это можно?

Оператор бесстрастно посмотрела на Аннику сквозь толстые стекла очков.

— Совершенно очевидно, что я не могу отдать деньги человеку, чья личность не подтверждается никакими документами.

Анника понимающе кивнула.

— Да, — сказала она. — Это я понимаю. Но у меня нет никаких документов, так как они сгорели. У меня нет денег, поэтому мне срочно нужны наличные.

Женщина в окне поморщилась так, как будто от Анники дурно пахло.

— Это даже не обсуждается, — сказала она.

Анника судорожно сглотнула.

— Я помню наизусть номер своего счета, — торопливо сказала она. — Я точно знаю, сколько денег на моем счете. У меня есть телефонный доступ, я помню все коды…

Она подняла мобильный телефон и показала его кассиру, дружелюбно при этом улыбаясь.

— Мне очень жаль, — сухо произнесла женщина, — но я вынуждена попросить вас отойти от окна.

Аннику захлестнула волна добела раскаленной ярости.

— Послушай, — прошипела она, — чьи это деньги — мои или твои?

Оператор вскинула брови и нажала кнопку вызова следующего клиента. Какой-то мужчина поднялся с дивана, подошел к окну и демонстративно встал рядом с Анникой.

— У меня почти три миллиона крон на разных счетах вашего поганого банка, — пожалуй, чересчур громко сказала Анника. — Я хочу забрать все, до последнего эре и закрыть счет.

Женщина в окне посмотрела на Аннику с нескрываемым презрением.

— Вы должны подтвердить свою личность, прежде чем закрывать счет, — сказала она и повернулась к мужчине, который раздраженно протиснулся к окошку.

— Но это же мои деньги! — закричала Анника.

Она повернулась и быстро пошла к двери, отметив боковым зрением, что посетители банка смотрят на нее со страхом и отвращением.

Едва не разрыдавшись, она распахнула дверь и, выскочив на улицу, побежала по Фолькунгагатан к Данвикстуллю.

«Надо успокоиться, иначе люди могут подумать, что я ограбила банк».

Анника замедлила шаг и взяла себя в руки.

Через пять минут она вошла в пиццерию.

Аннике понадобилось несколько мгновений, чтобы узнать Нину Хофман. Женщина сидела в дальнем углу ресторана и внимательно изучала меню. Без формы она была неотличима от множества других молодых стокгольмских женщин — джинсы, водолазка, распущенные по плечам светло-каштановые волосы.

— Привет, — запыхавшись, произнесла Анника и протянула руку. — Прошу прощения, я немного опоздала. Хотела снять немного денег со счета, но у меня нет никаких документов…

Она вдруг почувствовала, что сейчас разрыдается, умолкла и несколько раз глубоко вдохнула.

— Прости. Я очень благодарна тебе за то, что ты согласилась со мной встретиться, — сказала Анника, садясь за стол. — У меня сгорел дом, и я не успела ничего оттуда вынести, даже документы.

В глазах Нины вспыхнул интерес.

— В Юрсхольме? Так это был твой дом?

Анника кивнула.

Нина Хофман несколько секунд внимательно смотрела на нее, потом снова взялась за меню.

— Ты ешь пиццу?

— Да.

Они заказали минеральную воду и по порции хрустящей «Кальцоне».

— Давненько мы виделись последний раз, — сказала Анника, когда официантка отошла от стола и направилась на кухню за заказом.

Нина Хофман кивнула.

— Это было в отделе полиции, — сказала она, — накануне выхода газеты. Ты принесла мне распечатку статьи, чтобы я ее посмотрела.

— Да, в тот день, когда арестовали этого финансиста, — напомнила Анника, — Филиппа Андерссона. Какое же облегчение все испытали, узнав, что так быстро нашли этого убийцу с топором.

— За все время службы мне редко приходилось испытывать такое отвращение к преступнику, — призналась Нина.

— Богатый и трусливый садист, — согласилась Анника. — Такое сочетание качеств не способствует всеобщей любви. Он в Кюмле, если я не ошибаюсь?

Нина Хофман вздернула подбородок.

— Что ты хочешь от меня узнать?

Анника согнала с лица улыбку.

— Не знаю, помнишь ли ты, но в ту ночь Юлия много говорила о Давиде. Давид не хотел, чтобы она во время беременности работала в полиции. Ему не