Читать книгу - "Месть по-королевски, или В погоне за справедливостью - Ольга Аверина"

Начала болтать какую-то чушь, что прилегла в номере отдохнуть и неожиданно заснула. Да быть такого не может, Адочка в жизни не спала днем.

— Предположим, она действительно была в номере одна, но зачем ей вдруг срочно понадобилось алиби? — пробормотала я.

— Именно это меня и насторожило! Но если вспомнить, что Адочка ненавидела Сластенова и смертельно боялась, что он снова может ворваться в жизнь Лары и разрушить с таким трудом построенное счастье, то предположить можно все что угодно.

Потрясенные неожиданным поворотом событий, мы с Варькой только молча кивнули.

— И вот еще что странно, — продолжала рассуждать Галина Андреевна, — Ада ни в какую не хочет уезжать домой. Твердо решила остаться здесь до конца следствия, говорит, что хочет быть поближе к дочери. — Я, девочки, конечно, не верю, что она убила Стаса, — как мне показалось, скорее для приличия заметила Варькина мама, — но очень волнуюсь за подругу и не могу оставить ее тут без помощи и поддержки.

— Ладно, мам, оставайся, только будь, пожалуйста, осторожна.

— Хорошо, доченька, но надеюсь, ты не бросишь меня в одиночестве и хотя бы разок-другой проведаешь свою пожилую мать.

Галина Андреевна всегда вспоминала о своем возрасте, когда хотела разжалобить Варьку, и это обычно срабатывало.

Тяжело вздохнув, Варька кивнула и пошла оплачивать номер.

Глава 9

Антиквар

Всю обратную дорогу в Москву Варька не могла успокоиться:

— Нет, быть такого не может. Тетя Ада не могла убить Стаса. Она же тихоня, божий одуванчик, она и мухи не обидит. А тут убийство, да еще такое жестокое!

— В тихом омуте черти водятся, — как бы между прочим заметила я. К тому же ваша Адочка сумасшедшая мать и в своей Ларе души не чает, ради нее она могла пойти на все. А помнишь, как ей не понравился рассказ Бородина о кровавых ранах Сластенова!

— Это еще ни о чем не говорит, я вот тоже не люблю обсуждать такие вещи, но я же не убийца!

— Не кипятись, Варь. Я прекрасно понимаю, что Аделаида Степановна близкая подруга твоей матери и тебе хочется, чтобы убийцей оказался кто-нибудь другой, к примеру Гольдштейн. — Точно! Или, в крайнем случае, Хитров, он ведь тоже подходит на эту роль и мне ничуть не дорог, — хихикнула Варька, — но начнем мы все- таки с антиквара. Уж больно зловеще звучали его угрозы Стасику.

Неожиданно Варьку прервал звонок моего мобильного. Еще до того, как достать телефон из сумочки, я знала наверняка звонит Громыко. Разговор занял от силы пять минут, но оставил на душе неприятные, тянущие ощущения.

— Ну что, — нетерпеливо дернула меня за рукав Варвара, — он дал тебе координаты Гольдштейна?

— Да, сказал, что отправил на электронную почту, но впредь посоветовал быть более разборчивыми в связях!

— С какой это стати Громыко дает нам такие странные советы? — Варька уставилась на меня в недоумении.

— Видишь ли, Борис Михайлович Гольдштейн оказался личностью весьма примечательной. С одной стороны публичный человек, владелец известной антикварной галереи, с другой — ловкий мошенник и торговец краденым. Так сказать, криминальный авторитет с искусствоведческим образованием.

— Вот это да! — От удивления Варька чуть не налетела на плетущуюся впереди «хонду». — Я же говорила, у него взгляд убийцы!

— Не знаю, как убийцы ли, но специализируется он на сбыте краденого и переправке ценностей за границу. Особенно Борис Михайлович уважает древние иконы и картины русских мастеров девятнадцатого века.

— Так почему же он до сих пор на свободе?

— Не пойман не вор. Кирилл сказал, что Гольдштейн мужик хитрый и острожный, ничего не делает своими руками, а действует исключительно через подставных лиц. Так что у следователей против него нет никаких серьезных улик, одни предположения и догадки, а за это в тюрьму не сажают.

— Слушай, Лель, я все поняла! Сластенов как раз и был таким лицом, через которого Гольдштейн переправлял ценности за границу. Ты только представь: дипломатическая неприкосновенность открывала перед ним безграничные возможности как в прямом, так и в переносном смысле. Да лучшего курьера в жизни не найти!

— Да, в логике тебе не откажешь, — задумчиво протянула я, теперь было бы неплохо поговорить с Борисом Михайловичем Гольдштейном. Только вот станет ли он с нами разговаривать…

— За это не волнуйся! Эту проблему я беру на себя, — хитро улыбнулась Варька.

По адресу, который нам дал Громыко, находился антикварный салон-магазин «Русские сезоны». Специально приодевшись по такому случаю, мы с Варькой гордо вошли в просторный торговый зал, оформленный в старинном стиле. Подруга тут же рванула на поиски консультанта, а я, всегда тяготевшая к старине, с любопытством огляделась вокруг.

Помещение было хорошо освещено. С потолка, украшенного лепниной, свисало сразу несколько массивных хрустальных люстр, отличавшихся размерами и формой. Стены с классическими текстильными обоями были сплошь увешаны старинными картинами, гобеленами и гравюрами. На паркетном полу, местами устланном коврами, была выставлена разнообразная старинная мебель комоды и витрины, буфеты и секретеры, диваны и кресла, а также многочисленные столики и подставки. Даже мой неискушенный глаз тут же заметил, что мебель не просто равномерно распределена по пространству демонстрационного зала, а собрана по стилям в виде тематических экспозиций. Это выглядело очень эффектно и позволило мне тут же представить, как мог бы выглядеть тихий рабочий кабинет, салонная гостиная или королевская спальня с элегантной резной кроватью и огромным балдахином. Этот небольшой зал со своей собственной аурой казался островком прошлого в океане быстротечного времени, попадая в который забываешь о суете и словно бы выпадаешь из стремительного потока жизни. Видимо, это ощущение появляется потому, что любая, пусть самая незначительная вещь, представленная здесь, имеет свою историю, свою судьбу.

Вдруг мое внимание привлекла витрина с куклами. Старинные куклы всегда были моей слабостью. Хрупкие красавицы с золотыми кудрями в пышных туалетах улыбались мне из-за стекла и завораживали своим очарованием и правдоподобностью. Неожиданно мой глаз зацепился за одну из кукол, совершенно не похожую на все остальные. Судя по табличке, она была изготовлена из прессованного войлока и резко отличалась от прочих улыбчивых красавиц. У этой куклы, одетой в ярко-голубое воздушное платье, было обиженное лицо, надутые щечки и взгляд исподлобья. Казалось, она чем-то сильно расстроена и вот-вот заплачет.

— Вас что-то заинтересовало? — раздался сзади приятный мужской голос.

Я так увлеклась разглядыванием печальной красавицы, что совершенно не заметила подошедшего ко мне консультанта.

— Ничего конкретного, я просто любуюсь. Вот эта кукла, это же настоящий шедевр, от нее невозможно оторвать глаз.

— У вас отличный вкус, — улыбнулся молодой человек, — это наша жемчужина, мечта всех коллекционеров, итальянская