Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

в субботу я взял Алекса с собой в Чикаго. Надо было получить очередную порцию лекарства для Джеми, и я подумал: свожу-ка сына в Детский музей.

Сначала мы зашли в роксмановскую аптеку.

Аптекарь приветствовал меня по имени. Мы уже были добрыми знакомыми. Он спросил, как я поживаю.

— Нормально, — ответил я.

Он заметил, что на улице слишком жарко.

Я согласился. На нас накатила нескончаемая волна зноя. Я это ощущал сильнее, чем другие, поскольку преподавал в школе, где не было кондиционеров. И каждый день приходил домой, измотанный донельзя.

Аптекарь протянул Алексу леденец на палочке, и у мальчика широко раскрылись глаза, словно ему подарили доллар. Сын сунул в рот конфету и улыбнулся.

Из глубины помещения вышел младший фармацевт.

— Мистер Уиддоуз? Прошу прощения. Я думал, вы поняли. Я вам сказал: «Инсулин поступит только в понедельник».

— Что?

— Помните? Я сказал: «В понедельник».

— Вы сказали, в понедельник? Но когда вы это мне сказали?

— Когда вы мне звонили. Тогда я вам и сказал.

— Разве я вам звонил?

— Да. И спросили, не поступил ли инсулин. А я вам ответил: «Будет только в понедельник».

— Наверное, вы имеете в виду мою жену? Должно быть, звонила она.

Большинство статей были именно такими, каких и следовало ожидать.

Среди историй о героических пожарных и невинных жертвах мелькнули знакомые имена.

Чарлз Шайн, Декстер, Сэм и Диди, Васкес.

Имелись сведения о бомбисте.

Джек Кристмас родился в Иниде, штат Оклахома. Он был добрым мальчуганом и, по утверждению школьного учителя, всегда аккуратно мыл классную доску. Впрочем, один из его одноклассников добавлял, что Джек был каким-то шальным.

О «Фэрфаксе» сообщали следующее. Построен в 1949 году, предназначался главным образом для бизнесменов. Но пришел в упадок и сделался пристанищем дешевых проституток и небогатых туристов.

Несколько материалов рассказывали о терроризме в стране. Одна статья была посвящена организации, которая называлась «Божьи дети». Манифест армии противников абортов. Отчет о взрыве в Оклахома-Сити и сравнение его с трагедией в гостинице «Фэрфакс».

Список погибших в «Фэрфаксе» с краткими некрологами.

* * *

Чарлз Барнет Шайн, сорока пяти лет, ответственный сотрудник Шумановского рекламного агентства. Участвовал в нескольких крупных проектах компании. «Чарли стал для нас истинной находкой, — заявил президент агентства Элиот Фирт. — Он был замечательным текстовиком и человеком. Нам очень его не хватает». У Чарлза Шайна остались жена и дочь.

* * *

Про Самюэля М. Гриффина напели, что он был «сияющей звездой на небосводе финансового планирования». И «великодушным и любящим отцом», отметил его брат.

Нашлось несколько слов и для Декстера. Холдинговая компания «Фэрфакс» патетично вспомнила, что негр был одним из них. «Преданным делу работником».

Даже Диди не обошли вниманием. (Во всяком случае, я решил, что это она.) Дездемона Гонзалес, тридцати лет. Любящая сестра Марии. Дочь майора Фрэнка Гонзалеса из восточного Техаса.

Я вышел на новый круг и стал просматривать газеты восточного Техаса. Знал, что местные издания должны взахлеб рассказывать о своих. И нашел то, что искал. «Роксхэм Техас уикли».

* * *

Отставной майор Фрэнк Гонзалес сидит на веранде и переживает горькую утрату младшей дочери, которая погибла во время взрыва в гостинице «Фэрфакс». По словам отца, Дездемона Гонзалес последние десять лет жила в Нью-Йорке. «Мы общались нечасто, — вздохнул майор. — Она заезжала на праздники, и все такое». Друзья семьи признали, что старший Гонзалес и его дочь разошлись много лет назад. Дочь обвиняла отца в сексуальных домогательствах. «Впрочем, обвинения остались недоказанными», — сказал пожелавший остаться неизвестным друг семьи.

* * *

Я вновь обратился к списку погибших.

В нем не хватало одного имени.

У меня по спине от поясницы поползли мурашки, навстречу им от затылка потекли струйки пота.

Я пересмотрел все материалы, перечитал каждую статью. Ничего. Никаких упоминаний.

Вызвал веб-страницу «Дейли ньюс» и напечатал слова «Фэрфакс отель».

Получил тридцать две статьи.

Я начал с той, которая была написана в день взрыва. Фотография изображала место трагедии: пожилая женщина плачет, сидя на бордюрном камне, пожарные, потупившись, стоят на мостовой. Я проштудировал статью и перешел к следующей.

Везде было примерно одно и то же, кроме хронологического порядка: взрыв, смерти, герои, негодяй, расследование, похороны.

Я потратил два часа, но ничего не нашел.

Мне стало казаться, что я ошибся. Неправильно понял поспешный комментарий. Ошибки случаются сплошь и рядом.

И решил: просмотрю-ка я четвертую неделю после взрыва. Когда вышла последняя статья. Потом поцелую на ночь спящих детей, заберусь под одеяло к жене. И засну с ясным сознанием, что все в порядке.

Я начал с понедельника. Перешел ко вторнику…

И чуть не пропустил главное.

Маленькая заметка, погребенная под лавиной новостей о войне на Ближнем Востоке, тройном убийстве в Детройте и супружеском скандале, в который был вовлечен мэр Нью-Йорка.

«Оставшийся в живых герой оказался совсем не героем».

Я щелкнул мышью на названии, открыл статью и углубился в чтение.

Жизненная история. Такие сочиняют, когда иссякает тема героев и жертв и авторы хотят, чтобы читатель покачал головой и задумался об иронии судьбы.

* * *

Извлеченное из-под обломков тело… Опознать не удалось… Несколько недель в коме… Нейрохирургия… По отпечаткам пальцев установлено… Машина на стоянке отеля… Не явился для вынесения приговора… Полицейский представитель сообщил… Тюремная больница…

Я прочитал статью дважды. И сомнения мои рассеялись.

* * *

Инсулин Анны.

Его делали из свиных клеток. Так всегда готовили инсулин, пока не научились синтезировать искусственным путем в лаборатории. Относительно недавнее изобретение. Но Анна с тех пор, как заболела, пользовалась свиным инсулином, а если переходила на синтетический, сахар в крови подскакивал.

«Определенная категория людей плохо реагирует на искусственный продукт», — объяснил нам доктор и велел держать Анну на свином инсулине.

«Его прекращают производить, его все труднее купить, но всегда останутся аптеки, которые будут с ним работать», — успокоил он нас.

* * *

Я разговаривал в столовой с Джамилем Фарадеем.

Раз в год Джамиль приводил в школу преступников из тюрьмы, надеясь тем самым привить воспитанникам вкус к праведной жизни. Осужденные — некоторые из них — даже выросли где-то по соседству, рассказывали, как по недомыслию нарушили закон и каково им теперь находиться за решеткой.

А потом отвечали на вопросы из зала.

«Ты кого-нибудь убил?» — спросил однажды ученик у бывшего наркомана со шрамом поперек лица. И когда тот ответил «нет», школяр разочарованно вздохнул.

— Подумываю о том, чтобы заставить своих недорослей писать заключенным письма, — сказал я Джамилю.

Тот ел жидкое пюре