Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

— Вот как.

— А эти парни, — Роза с явным презрением посмотрела вокруг, — они живут целыми бригадами. По шесть человек в комнате.

— А сюда приходят выпить?

— Верно. — Она улыбнулась, словно я пошутил. — Хочешь еще выпить?

Я лишь пригубил текилу ценой в десять долларов, но ответил, что хочу.

— Им одиноко, — сказала Роза, подав знак бармену. У него бычья шея, украшенная наколками в виде крестов. — Вот они и приходят сюда пудрить нам мозги. Больше-то не с кем поговорить. Ни одной женщины рядом. Они вроде как в нас влюбляются. И спускают последние dinero[424]. — Роза рассмеялась и потерла средним пальцем о большой.

— Понятно.

— А раз понятно, выкладывай свою историю.

— Какую? Я просто так зашел.

— Просто так? Круто.

Роза, как и прочие «хозяйки», была дородна и широка в бедрах. Я представил Лусинду и подумал: «Неужели и она здесь работала?»

— Если честно, — начал я, и Роза придвинулась ближе ко мне, — я вроде как здесь уже был.

— Вроде как?

— Да, по-моему. Хотя и не уверен. Здорово поддал.

— Ясно, — хмыкнула она.

— Здесь была еще такая девчушка…

Я описал Лусинду так подробно, как только способен влюбленный мужчина. Правда, не упомянул соблазнительные губки и влажные глазки.

— Ах эта… Ты имеешь в виду Диди. — Роза сказала это так, словно не очень жаловала Лусинду.

— Диди? Точно. Ее так и звали. Я вспомнил.

— Чертова потаскуха. Вертихвостка. Понятно?

— Нет.

— Не успела оглядеться, как во всем разобралась и принялась трясти перед боссом титьками и тощим задом. Я здесь пашу, как проклятая. А она в два счета его окрутила.

А босс — Рауль Васкес.

— И где же ваш босс?

Роза пожала плечами:

— Не появлялся. А что?

— Да так. — Они не знают, догадался я. Его бумажник у меня. В отеле он не регистрировался. Опознать его некому. И родственников нет, чтобы объявить о пропаже.

— Ты женат? — спросила Роза.

— Нет.

Я пытался соединить детали и представить, с чего все началось. Несчастные «мокрые спины» бежали в этот клуб от одиночества, а «хозяйки» смотрели на них свысока. Лусинда тоже была «хозяйкой». Вот откуда у нее легкий акцент. Но Лусинда не долго оставалась в «хозяйках». Она, поманив тощим задом, заарканила Васкеса. Я его понимал. Лусинда была не похожа на остальных. Она напоминала женщину из тех, кого в небоскребах делового центра дешево покупают, да дорого продают. Вот на таких-то и пялятся поверх газет пассажиры утренних электричек.

Интересно, чья это была идея — его или ее? Кому пришла в голову светлая мысль? Кто увидел новые возможности за пределами унылого ночного клуба?

— Ты не пьешь, — заметила Роза. — А у нас такие правила: разговаривать только с теми, кто заказывает выпивку.

— Я закажу еще, — пообещал я, и она улыбнулась.

Наверное, идея все-таки Диди. Она поняла, как до смешного просто охмурять оторванных от дома работяг. И решила, что такие фокусы нетрудно проделывать и с ребятами вроде меня. Женатиками, которые мечтают смыться на другую планету от домашних проблем. Которые жаждут с кем-нибудь поговорить по душам. Которые имеют настоящие деньги.

Бармен подал очередную порцию текилы. Я открыл бумажник, собираясь расплатиться.

Роза заметила мое новое водительское удостоверение:

— Уиддоуз? Что это за фамилия?

Да, в этот вечер я стал новым человеком. Чарлз Шайн умер.

— Обычная фамилия, — ответил я.

— Не угнетает? Звучит почти как «вдова»[425].

— Зато пишется по-другому.

— Ну хотя бы, — посерьезнела она.

— Где у вас туалет? — спросил я.

— Вон там. — Роза, фыркнув, махнула рукой в глубь помещения. — Хотя большинство ходят в переулок. В четыре утра там ужас что творится. Ни к чему не приучены.

— Я воспользуюсь туалетом.

— Давай.

Я поднялся из-за стола и медленно прошел мимо колумбийцев, мексиканцев, доминиканцев и перуанцев с их «хозяйками». Каждый мужчина, навалившись грудью на стол, увлеченно лопотал на малоразборчивом испанском, нимало не заботясь, понимает его женщина или нет. И я подумал, что мои беседы с Диди очень напоминали эти.

Я открыл дверь с надписью «Hombres»[426]. В туалете перед унитазом стоял на коленях человек. Мне в нос ударил запах блевотины.

Я заперся в кабинке, где был расписан каждый дюйм стен. В основном по-испански, но встречались и английские изречения.

Сел на унитаз, вздохнул и задумался. Кроме двух дверей — в женский туалет и мужской, я заметил третью. В кабинет Васкеса?

Я дождался, пока страдалец уйдет, и выглянул в коридор. Никого. Я направился к третьей двери.

Она оказалась незаперта. Ржавые петли скрипнули. Я замер — сердце подкатило к самому горлу.

Но никто не ринулся меня ловить — всё заглушали бьющие из зала мотивы сальсы. Я вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

В комнате было темно. Я пошарил рукой по стене и нашел выключатель.

Свет подтвердил мою догадку. Я попал в его кабинет. Стол, вращающийся стул, продавленный диван и ящик с папками.

Я вспомнил бармена за стойкой — как он пристально посмотрел на меня, когда я направлялся в уборную. Жилы на шее напоминали толстые веревки.

Я скользнул глазами по стенам. Только панели под дерево и ни малейшего намека на сейф. Даже ни одной картины, за которой мог прятаться металлический шкаф. А ведь цифры на визитке — это комбинация замка. Значит, должен быть сейф — здесь или где-нибудь еще. Васкес умер, но я хотел вернуть свои деньги.

На стене висел календарь. Я отодвинул его. Пусто. За дверью послышались шаги — я затаил дыхание. Хлопнула дверь туалета, шаги стихли.

Ящик для папок оказался на замке. Зато стол был не заперт. И там, в глубине, хранилась кипа пожелтевших вырезок. Сверху — старая обложка «Ньюсдей». «Пассажир выпрыгнул из поезда на Лонг-Айленде» — сразу бросился в глаза заголовок. Фотография запечатлела тело, лежащее на рельсах линбрукской линии, накрытое белой материей, и охраняющего его мрачного полицейского.

Здесь же была и сама статья.

«Вчера вечером на Лонг-Айленде совершил самоубийство сотрудник Роквил-центра. Он выпрыгнул из электрички на полном ходу».

Далее говорилось, что он имел жену и троих детей, работал юристом корпорации и не оставил предсмертной записки. «У него были личные неприятности», — объяснил представитель семьи. Но других видимых причин не обнаружилось. Свидетели утверждали, что он вместе с другими пассажирами шел по составу в хвост поезда, надеясь найти свободное место, и вдруг сиганул за дверь.

Я бы на этом и прекратил читать, если бы мое внимание не привлекло имя одного из свидетелей. Последнего, кто видел несчастного в живых и наблюдал