Читать книгу - "Что скрывает прилив? - Мария Орунья"

– Стало быть, это вы ведете следствие. Вряд ли я что-то прибавлю к тому, что рассказал вчера вашим коллегам, но если я могу чем-то помочь…

Валентина и Ривейро поблагодарили теннисиста и пожали ему руку. Лейтенант отметила, что Пабло Рамос не так уж и прост. Уверенная улыбка и сдержанность в проявлении эмоций – бросающийся в глаза контраст с несколько экзальтированной открытостью Раллиса. Видно было, что молодой человек с большой теплотой и нежностью относится к отцу, который заулыбался, едва увидев сына. Возможно, Пабло Рамос из тех мечтателей, что еще не столкнулись с реальностью? Но нет, на пике молодости он стал инвалидом и наверняка сражается с целой армией внутренних демонов. Валентина восхищалась тем, что он смог заново выстроить свою жизнь.

Василь Раллис дружески заговорил с молодым человеком и признался, что пришел сегодня в клуб, только чтобы понаблюдать за его тренировкой. После чего дал пару профессиональных советов, а затем удалился, сославшись на занятость – он участвует в конференции на Ла-Магдалене.

Проводив его взглядом, Валентина посмотрела на коляску Рамоса – после тренировки тот пересел на другую. Коляска, на которой он играл в теннис, сильно отличалась от теперешней, колеса у той были установлены под наклоном, а весь остов был из титана. Сейчас, когда специальные крепления не удерживали его ноги, молодой человек выглядел куда более непринужденно. Лейтенант попросила Пабло еще раз пересказать события вчерашнего вечера. Как она и предполагала, ничего нового он не сообщил. И лейтенант решила копнуть там, где Раллис наметил повод для сомнений.

– Нам стало известно, что у вас с Юдит Помбо были некоторые разногласия.

– Разногласия? У меня с ней?

– Насчет чемпионата по теннису на колясках тут, в Сантандере.

– А, вот вы о чем. Действительно, Юдит не особенно заботила инклюзивность, не стану врать. Предполагалось, что ITF поглотила Международную федерацию тенниса на колясках, чтобы ее поддерживать, а не делать вид, будто ее не существует. Но я говорил с Юдит на эту тему всего пару раз.

– Однако, если бы она пошла вам навстречу, вы смогли бы вернуться в Сантандер. Это так?

– Полагаю, да. Я был бы рад организовать в родном городе что-то масштабное и на постоянной основе, что-нибудь навроде фонда Эмилио Санчеса Викарио[6]. Но это оказалось невозможно.

– Может быть, преемник Юдит поддержит ваше начинание… Как вы думаете?

– Понимаю, к чему вы клоните, лейтенант. – Пабло улыбнулся, совершенно спокойный. – Вы ищете мотивы, чтобы выяснить, что произошло с Юдит. Поверьте, я и в самом деле не знаю, кто займет ее место во главе клуба, но своим влиянием и финансированием она была обязана должности в ITF, а кто ее сменит там – совершенно не представляю.

– Мой сын уже объяснил, что не покидал салон, когда сеньора Помбо закричала в каюте, – вмешался встревоженный Хулиан. – Не знаю, на что вы намекаете, черт возьми!

Валентина повернулась к отцу молодого человека:

– Я ни на что не намекаю, только выясняю, кому могла быть выгодна смерть Юдит. Но я никого не обвиняю, сеньор Рамос. Это обычная процедура, таков порядок, мы обязаны задавать эти вопросы. А от того, как тщательно мы выполняем свою работу, зависит, сможем ли мы обеспечивать безопасность людей. Такое объяснение вас удовлетворит?

Он кивнул, явно ошеломленный суровым взглядом Валентины и ее ледяным тоном. Она задала еще несколько вопросов и завершила беседу со странным ощущением, будто все, что им удалось выяснить за утро, не имеет большой ценности само по себе, но при этом вырисовывается некая общая картина, которая может объяснить причины произошедшего. На что же из услышанного она не обратила должного внимания?

Пабло Рамос

Пабло устало потер висок. Прошлой ночью он лег поздно и почти не спал, а утренняя тренировка была такой же интенсивной, как обычно. И потом еще эта лейтенантша, холодная, как айсберг, с ее сверлящим взглядом. Сержант, ее напарник, смотрел не так пристально, но Пабло все равно чувствовал себя как на допросе с пристрастием, как будто эти двое из гражданской гвардии его в чем-то обвиняли. Теперь у него оставалось совсем мало времени, чтобы поесть и отдохнуть дома, прежде чем возвращаться во дворец Ла-Магдалена на торжественное закрытие теннисной конференции.

– Этот Раллис тот еще путаник, – заявил отец, пересказав беседу экс-теннисиста со следователями. – Но ты же на корабле ничего такого… То есть я и сам понимаю, что нет, но вдруг ты наговорил там лишнего. Ты же, можно сказать, почти не имел дела с сеньорой Помбо?

– Конечно, ничего, папа. Черт, ты же не думаешь?.. Ты что, мне не доверяешь?

– Ну что ты, сынок, ради всего святого. Просто этот Раллис болтает всякое – не хочу, чтобы тебя во что-то втянули, когда ты ни при чем.

– Не беспокойся, пап. Я сплю спокойно, с чистой совестью, поверь.

Отец улыбнулся ему, как всегда, с бесконечной нежностью, и ушел на кухню помогать матери с обедом, пока Пабло отдыхает в гостиной. О, родители. Что бы он без них делал после несчастного случая? Врачи, больницы, консультации, психологи. Отец с матерью все время его поддерживали, в том числе когда его бросила девушка через несколько месяцев после несчастного случая. Пабло ее не винил. Он в те первые месяцы был далеко не самым приятным спутником. Но теперь он вынырнул из того колодца, в который провалился, снова начал дышать. Вот бы переехать обратно в Сантандер и при поддержке ITF организовать тут фонд или хорошую школу тенниса на колясках, а еще открытый турнир… Как же он был бы такому рад! Но постоянно возникали препятствия, и одним из таких препятствий стала Юдит. У него навсегда отпечаталась в памяти их последняя встреча в Барселоне три месяца назад.

– Не будь таким занудой, Паблито, – сказала она ему с язвительной улыбкой. – Ну какой тебе открытый турнир? У нас уже есть открытый турнир в Астильеро.

– Он не для колясочников.

– Ну тогда можешь ездить на чемпионаты в другие регионы, я-то здесь при чем? Ты думаешь, Федерация долго протянет, если будет в каждом городе изображать доброго самаритянина?

– Самаритянина? Да мы играем на высочайшем уровне, мы получим спонсоров, которые…

Она вздохнула, не дав ему договорить.

– Боже, как я устала от всех этих историй, честное слово. Ты меня растрогать пытаешься? Есть же соревнования по теннису на колясках в Логроньо, в Бургосе, в Марбелье… Даже в Валенсии. Мало того, свой долбаный чемпионат мира. Что еще тебе нужно?

– Ты знаешь, что мне нужно. Специализированная школа в Сантандере, и чтобы чемпионатом автономных сообществ занимались не только мелкие клубы и национальные федерации. Я бы хотел, чтобы ты – от имени клуба – тоже выступила в поддержку. Многие могли бы…

– Ой, я тебя умоляю! Ты, наверное, так привык, что тебя все жалеют, Паблито… Неужели кто-то и правда на это покупается? – Она закатила глаза. – Какой же ты эгоист.

– Что? – Он вспыхнул от негодования. – Эгоист? Да ты же…

– А что я? – перебила она. – Я просто делаю так, чтобы было выгодно всем. Вас поддерживают чем могут, Пабло. По-твоему, мы тут в деньгах купаемся?

Она подбоченилась, и от этого движения узкое вечернее платье еще сильнее обозначило ее фигуру.