Читать книгу - "Маленькие и неприметные - Сергей Семипядный"

– Привет! – крикнул он. – Ты куда это собрался на ночь глядя?

– Да я, как бы тебе сказать… – замялся Уквасов.

– По работе, что ли? Ясно. Ну и работку ты себе выбрал. За чужими жёнами следишь, а что касается собственной благоверной…

– А что такое? – насторожился Уквасов и придержал створки дверей.

Соболев рассмеялся:

– Что-что! Не уследишь. По ночам-то будешь шляться. В условиях ночного времени баба дуреет, что б ты знал. Она за день-то телевизора насмотрится, любовных романов начитается, об окружающих мужиков потрётся – и дуреет. Я не о твоей конкретно, но меж собой они не шибко ведь различаются. Согласен? На внешность разве: толстая – худая, блондинка – брюнетка. Первая-то моя ведь гуляла от меня – почему и развёлся. Эту, правда, не поймал.

– Пока ещё, – мстительно вставил Уквасов.

– Да, пока ещё не поймал, – согласился Соболев. – Правда, уж больше двадцати лет живём. Хотя теперь уж вряд ли – старая ведь, юбилей в прошлом году был. Стукнуло ей в прошлом году шестьдесят. Хотя, может, ты и прав, может, рано ещё бдительность терять. По себе ведь судишь. Раз нет уж такого, чтобы чуть не каждая баба в тебе что-то этакое ворошила, то и про неё так же мыслишь. А они, бабы-то, более живучие, чем мужики, между прочим.

– И более хитрые, – добавил Уквасов.

– Да они ни за что не скажут, чего у них на уме, – подхватил Соболев. Он, кажется, готов был трепаться едва ли не до утра, и Уквасов не стал в очередной раз удерживать дверь кабины лифта. – Чтобы узнать правду…

«Чтобы узнать правду…» – последнее, что услышал Уквасов из сказанного Соболевым в их разговоре, и эти три слова занозой воткнулись в сердце. «Чтобы узнать правду». Чтобы узнать правду, надо что-то делать. А что? Он здесь, а она там. И не одна. Не подумал он как-то раньше, а можно же было видеокамеру вмонтировать. Или хотя бы прослушивание обеспечить. А теперь остаётся только если через окно… Уквасов сунул руку в сумку и убедился, что бинокль на месте. И прямиком отправился к соседнему дому. Войдя в подъезд, обернулся и отыскал окна своей квартиры – вон они, на одиннадцатом этаже. На кухне свет не горит, а в комнате светло. И шторы не задёрнуты, только тюлевые закрывают проём окна.

Чердачная дверь была заперта на замок, поэтому Уквасов поспешил вниз, чтобы обследовать соседний подъезд. Замок был и здесь. И он вынул из сумки монтировку, а спустя минуту сунул обратно – вход на чердак был открыт. Лишь ступив ногой на земляной пол чердака, Уквасов тотчас понял, что он тут не единственное живое существо. Уквасов замер. Слева кто-то разговаривал. Двое или трое. Судя по всему, они говорили между собою, спорили. Через несколько секунд он определил, что голоса принадлежат двум нетрезвым мужчинам и женщине, тоже пьяной. Пьяные и крикливые, поэтому и не слышали, как он взламывал замок, открывал скрипучую дверцу чердачного входа, не заметили свет, проникший из подъезда и разрезавший здешний мрак надвое.

Уквасов медленно переместился в темноту, решив не трогать дверцу, дабы лишний раз не рисковать быть обнаруженным. Но как пробраться мимо этих троих? А никак, пожалуй. Придётся сдать вправо и уже там выбираться на крышу, уже оттуда наблюдать за окнами своей квартиры. Что не очень удобно, так как под углом.

Однако делать нечего. Можно, конечно, и влево податься, но каким образом? Если только на пузе проползти. Ползти пузом по грязи, ползти да и звякнуть нечаянно какой-нибудь банкой консервной. Лучше по крыше осторожно переместиться, если уж обязательно потребуется, если уж никак. А связываться с пьяной компанией… Уквасов попытался вслушаться в их разговор, но ничего не понял. Словесная окрошка, только взвизги матерных слов, произносимых женщиной, и можно разобрать.

Оказавшись на крыше, Уквасов бросил взгляд в сторону окон дома напротив. Лишь коснувшись ногами крыши, Уквасов поспешил отыскать глазами окна своей квартиры. И это получилось почти мгновенно. Он нашёл ярко светившееся окно с прекрасно знакомой люстрой, которую в позапрошлом году лично и повесил.

Но в данную минуту люстра его не интересовала. А вот часть обнажённого человеческого тела слева… Уквасов вздрогнул. Что это могло быть? Похоже, он увидел часть спины, нижнюю часть спины. А больше ничего не было видно. Надо достать бинокль. И ещё необходимо сместиться влево.

И, на ходу вынимая из сумки бинокль, Уквасов побежал по крыше. Под ногами что-то звякнуло, но он не обратил внимания. А вот здесь можно и остановиться, благо и бинокль уже почти прижат окулярами к лицу.

Уквасов увидел Александру. С головы и до колен. Обнажённая, она была у окна. И в следующее мгновение, воздев руки вверх и в стороны, Александра задёрнула шторы. Он едва не застонал. А если бы и застонал, то уж во всяком случае этого не заметил бы.

Уквасов, впавший в некую прострацию, стоял минуту или две неподвижно, затем вновь поднёс бинокль к глазам и посмотрел на только что задёрнутые Александрой шторы. Да, практически никакого просвета, лишь в самом верху осталась узкая полоска света.

– Жлобы, гляньте, кто к нам пожаловал! – раздался женский голос в нескольких метрах позади и слева от Уквасова. Он быстро обернулся и обнаружил высокую и худющую женщину. – Жлобы, я извращенца поймала! – снова закричала женщина.

– Это вы про меня? – удивился Уквасов.

– Про тебя, милый, – подтвердила женщина, страдающая недостатком массы тела, женщина-дистрофик, попросту говоря.

– И никакой я не извращенец, – решительно возразил Уквасов.

– Можно подумать, я не видела извращенцев, – с усмешкой сказала дистрофичка. – Видала я таких, милок. Да нормальных меньше, чем вас, уродов. Женщины ходят и изнывают, а вы чем занимаетесь? А я скажу. А вы онанизмом занимаетесь, извращенцы! А женщины – без мужиков!

– Но какое, простите, мне дело до женщин, которые изнывают?

– Тебе до них дела нет, я знаю! Тебе бы себя ублажить и всё!

– Отстаньте от меня! – бросил Уквасов и отвернулся.

И снова устремил взгляд на окна своей квартиры. Но там всё было по-прежнему. И почему-то всё ещё горел свет. Если она легла спать, то логичнее было бы выключить электричество.

– Этот, что ли? – услышал он мужской хриплый голос. – И как ты догадалась, что извращенец? А, Верка?

– Бинокль у него. Шары-то налил, дрянь подзаборная, не видишь ничего.

Теперь уже рядом с Веркой стояли двое мужчин, один повыше, второй пониже. Но оба, как будто, ростом меньше этой Верки.

– Не подзаборная, а чердачная, – вмешался в разговор второй мужчина. Он был невысокого роста, но имел удивительно густой бас.

– Да я первый раз на чердаке пью, – возразил хриплоголосый.

– Первый? – насмешливо переспросил бас.

– Да, никогда не было. Я, между прочим…

– Ладно, – перебил бас, – успокойся. Надо решать, что с извращенцем делать.

– А сбросьте его с крыши, – предложила дистрофичка Верка.