Читать книгу - "Золотой капкан - Владимир Рыбин"

— В бегах они, вот что! А раз в бегах, значит, вне закона.

— В тайге-то любой вне закона…

— Значит, все понял?

— Понять-то понял, да ведь я на привязи.

— Они же сорвались. Куш-то больно хорош, стоит того. Два пуда чистейшего.

— Два пуда?!

Хопер вытер лоб панамой, которую в течение всего разговора мял в руках.

— Точно.

— Да-а!.. А где их искать, в тайге-то?

— Ты в географии рубишь?

— Разберусь, если надо.

Дубов вынул из стола и развернул жесткий лист географической карты, ткнул пальцем в середину зеленого пространства.

— Вот тут грохнулся вертолет с золотом. Он и сейчас там валяется, только без золота. А мы находимся вот тут. Гляди: отсюда то место — почти прямо на юг, километров сто двадцать. Если их выследить, дождаться, когда возьмут золото… Доходит?

— Ружьишко бы, — буркнул Хопер.

Он уже видел себя в засаде. Двое тащатся по тайге с тяжелыми сидорами… Брать их лучше ночью, когда уснут у костра…

— У Пешнева дома ружье на стене висит. А сам он тут у ворот стоит. Чего еще?

— Жратвы полный сидор.

Дубов вскочил, выкинул из шкафчика пустой вещмешок.

— Сгребай все со стола.

Он вышел и через минуту вернулся, положил на стол две буханки хлеба.

— Суй туда же.

— Одному трудновато будет.

— Возьми кого-нибудь, а то и двоих. Помани золотишком.

— Дуванить с ними?

— Делиться не обязательно. Они же в бегах будут. Возьмешь золото и можешь оставить их в тайге. Сумеешь?

— А чего?..

— Половина будет твоя. И досрочное освобождение за ударный труд. Идет?

Хопер молчал, не зная, что и сказать. Такой фарт подворачивается раз в жизни, как не согласиться!

— Я думаю, следует сказать и о том, что будет, если ты попытаешься слинять с золотом, — все тем же ласковым доверительным тоном продолжал Дубов. — Я спущу всех собак, понял? И тогда ты, беглый, будешь мне не только не нужен, а и опасен. Говорить дальше?

— Кончай, начальник, пену гнать. Если падлу во мне видишь, чего позвал? Давай тогда разойдемся по-хорошему.

— Это я так, для ясности. Сегодня и уходи. Пойдешь по дороге на новый вахтовый участок. Километрах в трех найдешь носилки и кучу проволоки, брошенные Красавчиком и Мухомором. С собой в тайгу они это не потащат. Оттуда держи прямо на юг. Гляди внимательней, я думаю, быстро выследишь эту парочку, поскольку они идут туда же. Так и дуй за ними, пока не возьмут золото.

— Дай мне карту.

— Она тебе ни к чему. А вот компас дам.

Он вынул из стола белый кругляшок ученического компаса, положил на стол.

— Как пользоваться, умеешь?

— А чего, — самоуверенно заявил Хопер, хотя никогда раньше не имел дела с компасом. — Стрелка дорогу покажет.

— Стрелка показывает не дорогу, а север-юг. Вот этот конец всегда повернут на север. Тебе, стало быть, в другую сторону. Усек?

— Ладно, начальник, разберусь.

— Тогда давай.

Дубов вылил остатки водки в стаканы, протянул свой через стол чокнуться и залпом выпил.

Всю дорогу, пока шел к своему бараку, Хопер то лыбился, то хмурился. Надо же, такую глупость сморозить: разойдемся по-хорошему. По-хорошему-то уж не получится. После всего, что сказал, начальник не оставит его. Хоть пиши на Дуба исповедь, хоть не пиши, все равно ты — покойник. Один выход идти в тайгу и добыть это золото. Правда, и потом Дуб может сыграть в другую сторону. Зачем ему отдавать половину золота да еще вешать на себя заботу о заключенном Хрюкине? Не проще ли избавиться от него, слишком много знающего?

Он даже остановился и оглянулся, так огорошила эта мысль. Но, поразмыслив, решил, что время есть и он что-нибудь придумает. Можно, например, не все разом выкладывать Дубу, а спрятать часть золотишка и отдать потом, в обмен на свободу…

Давно столько дум сразу не наваливалось на Хопра. Может, с того самого времени, когда разбирался со своей кличкой. В воровской малине кликуха не последнее дело. А у него что было? С малых лет дразнили Хрюком, поскольку такая у него не дворянская фамилия, — и он дрался. Потом обозвали Хряком, и он снова дрался. Даже кто-то Харей окрестил. С таким клеймом в авторитеты не выйти, как ни рвись. И тогда он понял, что должен сам о себе позаботиться. Однажды услышал по телику звучное словцо «Хопер» и решил: то, что надо. Недешево ему это обошлось. Один стишок чего стоил: "Кто у бабы баксы спер? — Хрюкин — вылитый Хопер". Вернее, не сам стишок, а то, что стихоплет повторял его весь вечер, пока компания гуляла за его, Хрюкина, деньги. Однако, прилепилось.

С подельником он порешил сразу: Рыжий. Этот при слове «рыжевье», то есть «золото», балдеет. И терпелив, и хитер, что змей.

Рыжий ошивался в столовой — тоже сачковал от работы, — это Хопер знал. Он спрятал вещмешок со жратвой за поленницу, что была возле кухни, заглянул в столовую, увидев Рыжего, поманил его пальцем. Тот подошел, удивленно уставился на Хопра.

— Что, кум мучает?

— Почему?

— Ты не в себе как.

— Заметно?

— Спрашиваешь.

— Пойдем.

Они вышли из столовой, обогнули сруб и сели на дрова, закурили.

— Если бы тебе пообещали полный карман рыжевья, свалил бы отсюда? спросил Хопер.

— Гы-ы! — залыбился Рыжий.

— Пойдешь со мной?

— За рыжевьем? Пойду.

— Тогда слушай сюда.

Он наклонился к нему и начал рассказывать о Красавчике, который, думали, показуху лепил, а на самом деле говорил правду, и теперь свалил вместе с Мухомором, знающим тайгу.

— Два пуда Красавчик припрятал. Если подловить их, когда найдут золотишко… Доходит?

— А где их искать? — оживился Рыжий. — Тайга во-он какая.

— Я знаю где.

— Когда пойдем?

— Прямо сейчас… — Хопер встал, обошел поленницу, заглянул за нее. Сидор видишь?

— Чей это? — изумился Рыжий.

— Наш. Жратва на первое время. Дуй в барак, возьми что надо. Телогрейку не забудь.

— Жарко же.

Хопер зло уставился на него.

— Ты чего, на курорте? Тайга лопухов не любит…

Из-за сруба высунулась знакомая рожа, затем и весь он вышел, длинный, согнутый, с виноватой улыбкой, — мешковина, а не блатарь.

Хопер побелел.

— Паря? Подслушивал, гад?!

— Возьми меня, а? — заканючил Паря.