Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

Мировая знаменитость! Я даже ревновал: моя жена была им совершенно поглощена. Куда мне с моими жалкими литературными трудами о творчестве Пушкина!

— Не преувеличивай, Вася, — мягко улыбнулась мужу Анна и обратилась к Алексу: — Мигель Хименес — очень известная фигура. Считается сегодня чуть ли не культовым испанским композитором двадцатого века в области гитары, из тех, кто еще жив. Его ставят на один уровень с великим Хоакином Родриго.

— Юбилей, говорите? Надо же! — покачал головой Крылов. — Уверен, приедут лучшие музыканты со всего мира.

— Не хотите посетить концерт? — предложил Смолев. — В качестве небольшого подарка от меня лично.

— Спасибо огромное! Мы, конечно, съездили бы, тем более что это совсем рядом, но, боюсь, что Вася не сможет по самочувствию, — засомневалась жена профессора.

— Глупости какие, Аннушка! — вступил профессор. — Это же рукой подать! Я же знаю, как это может быть для тебя важно! Кстати, это же тот самый Хименес, про которого ты говорила, что в его жизни больше тайн и загадок, чем в любом детективе?

— Загадок? — заинтересовался Смолев. — Каких загадок?

— Хотите, расскажу? — предложила Анна. — Пока не начался концерт.

— Очень хочу, — улыбнулся Алекс. — У нас есть еще пятнадцать минут.

— Хименес — фигура очень сложная и неоднозначная, впрочем, как, наверно, все великие музыканты. Никогда музыкальное творчество у композитора не идет ровно: знаете, бывают взлеты, бывают провалы… Ну, если только не брать таких титанов прошлого, как Бах, Бетховен, Моцарт, — там, конечно, каждая строчка на вес золота. Композиторы ведь тоже живые люди — у них свои слабости, свои жизненные коллизии, трагедии, если хотите.

— Разумеется, — кивнул Смолев.

— Так и у Хименеса. Насколько я помню из той работы, что писала моя ученица, лет сорок назад, когда Хименес только начинал как гитарист и молодой композитор, он писал превосходную музыку. Ну, если не превосходную, то, как минимум, очень хорошую. Он много учился у лучших мастеров, получал премии на международных конкурсах, был лауреатом известных фестивалей. Потом он вдруг и как-то в одночасье пропал.

— В каком смысле, пропал? — удивился Алекс. — Куда пропал?

— Есть версия, что у него случился творческий кризис. Ни одной строчки за несколько лет. Представляете, ни одной! Поговаривают, что это было как-то связано с семейными проблемами, какая-то личная трагедия… — Анна Крылова немного помолчала, задумчиво разглядывая бокал с вином на свет. — А потом, в один прекрасный день, вдруг состоялось его триумфальное возвращение.

— И какое! — кивнул головой профессор.

— Его официальные биографы утверждают, что он уехал в Испанию на какой-то остров и долго трудился, и с тех пор вот уже двадцать лет, каждый год, он выдает очередное свое гениальное произведение из трех частей, которое немедленно становится известным во всем мире, его играют лучшие музыканты на самых знаменитых площадках. Сегодня он — признанный музыкальный гений. Ну и все, что с этим связано: мультимиллионер, знаменит, прославлен, у него своя школа, ученики. Вот так!

— Да, действительно, — задумчиво произнес Смолев, — загадочная история!

— Не то слово! Более чем… А вы слышали его музыку? — спросила Анна. — Если нет, я вам очень рекомендую. Поверьте на слово музыковеду со стажем. В этом году он еще не представлял свое произведение, возможно, что это как раз и произойдет на фестивале. А вот прошлогодняя вещь, она называется, если я правильно помню, «Весна в Андалусии» — для гитары, виолончели и скрипки. Знаете, такая искренняя, поразительно жизнелюбивая, оптимистичная, очень добрая и светлая. Слушаешь ее и словно слышишь пенье птиц, весенние ручьи, смех влюбленных. Словно ее написал романтичный юноша, а не зрелый композитор. Впрочем, в этом, очевидно, и гений Хименеса: оставаться в свои семьдесят юным романтиком!

— Обязательно послушаю, спасибо, — поблагодарил Смолев и, увидев, как к небольшой импровизированной сцене идут музыканты в национальных костюмах, а танцоры уже занимают свои места посреди террасы, добавил, вставая: — Ну вот, время концерта! Оставайтесь, надеюсь, вам понравится.

— А вы? — удивилась Анна.

— Вы меня заинтриговали, — улыбнулся Смолев. — Этих музыкантов я уже слышал множество раз, а вот «Весну в Андалусии» Хименеса — ни разу. Пойду к себе, но после концерта обязательно зайду — пожелать всем гостям спокойной ночи. Так что не прощаемся!

Смолев уже покидал террасу, когда раздались первые аккорды традиционного сиртаки. Он прошел по длинной галерее, оттуда свернул направо и поднялся по ступенькам к хозяйскому дому. Открыв дверь своим ключом, он прошел через большую гостиную, посреди которой стоял внушительных размеров обеденный стол овальной формы, — за ним друзья любили собираться по вечерам — и, взбежав по короткой лесенке из пяти ступенек, оказался в своем кабинете, расположенном в небольшой башенке — самой высокой точке виллы.

Алекс плотно прикрыл балконную створку, чтобы музыка с террасы его не отвлекала, уселся за стол в удобное кожаное кресло и включил компьютер. Пока тот «просыпался» и загружал программы, Алекс думал о том, что Стефания Моро, по происхождению испанка с французскими корнями, наверняка захочет побывать на фестивале композитора-соотечественника. Да и Манны прилетают из Афин послезавтра: у генерала Интерпола выдался краткосрочный отпуск. Виктор, конечно, не большой любитель музыки, но ради Терезы сделает все, что угодно. Вот и отличная культурная программа складывается на выходные. Заодно по Паросу погуляем, подумал он. Давненько не были.

Алекс шевельнул мышкой, вошел в интернет-браузер и набрал в поисковой строке: «Весна в Андалусии», Хименес». После секундного размышления браузер выдал ему несколько тысяч ссылок. Щелкнув по первой попавшейся, Смолев надел наушники, чтобы ничто не отвлекало его от музыки, и нажал на кнопку воспроизведения мультимедийного проигрывателя. Через мгновение в наушниках полилась музыка.

Он сидел с закрытыми глазами, не шевелясь, замерев и позабыв обо всем на свете. Музыка была светлой и праздничной, она словно брала слушателя за руку и уводила за собой туда, где царили безмятежное счастье и искренняя, ничем не замутненная радость, как в далеком и навсегда уже покинутом детстве. Туда, где, будто в цветущем райском саду, в унисон с нежно шепчущим ветром, пели птицы на разные голоса, на полянах цвели неземной красоты цветы, на ветвях созревали плоды, а где-то на опушке, у кромки волшебного леса, пела свою любовную песню чарующая свирель, и от этой песни становилось на душе легко и покойно. Во второй части мелодия поменялась: словно вдруг обрушился и так же быстро прекратился весенний ливень. Полились звонкие звуки дождевых струй, стремительно сбегающих по ветвям и листьям. Потоки бесчисленно множились, разбиваясь на мельчайшие сверкающие капли, словно бриллианты, подсвеченные весенним солнцем. Но вот дождь отшумел, и снова выглянуло солнце. Третья часть звучала уже одновременно торжественно и нежно, как гимн любви, в который, как казалось, вплелись голоса всего живого, всех птиц, деревьев,