Читать книгу - "На самом деле я убийца - Терри Дири"

Мне захотелось похлопать его по плечу, но поблизости не было раковины и мыла, чтобы потом вымыть руки.

Я вышел из гаража. После неудачного начала утра с моим необдуманным «на самом деле я убийца» день заканчивался на мажорной ноте. Жертва у меня на крючке, свидетельница, вызывающая опасения, отыскана, а новая машина уже плывет в мою сторону.

Я бросил собакам еще по лакомству, прежде чем усесться за руль. И сделал мысленную отметку в следующий раз захватить морковку для лошади.

8

История Тони

Понедельник, 8 января 1983, утро

В фолк-клубах я когда-то пел народную песню, отражавшую древнюю мудрость:

Любовь приятна невероятно,

Цветет сначала, как маков цвет.

А после тает, и остывает,

И выцветает – ее уж нет.

Для молодого мужчины, гормоны которого бушуют (именно это происходило тогда со мной), ожидание свидания тянется бесконечно… до того приятна любовь. Я не представлял, как доживу до вечера понедельника, и боялся долгих часов перед ним.

Но понедельник пролетел быстро, потому что у меня была новая работа. За свою жизнь я сменил их немало: от бармена и официанта в отелях до коллектора и развозчика хлебокомбината. Потом было актерство: разные роли в съемках и на сцене, оплачивавшиеся лучше или хуже. Не знаю, как вы, но я обычно все понимаю про работу уже через полчаса. Атмосфера, босс, коллеги, условия – и расположение ближайшего паба для ланча.

Через полдня в театре Ньюкасла я понял, что работа будет сущей мукой.

Я с трудом добрался туда в утренний час пик на своем «MGA» и с трудом же втиснул его на парковку. Мотор ревел громче обычного – похоже, Мелкий Фредди был прав насчет дыры в глушителе. Но это подождет. Работа прежде всего.

Босс – продюсер, он же режиссер – для утра понедельника выглядел отлично: был полон энергии и кипел энтузиазмом. К полудню он стал раздражителен и придирчив. Ассистентка шепнула мне, что он «всегда такой», когда выветривается утренняя доза успокоительного.

Другие четверо актеров в труппе были ужасно серьезными и рассуждали о детской постановке в свете принципов Гротовского и Станиславского. Спорили насчет «вживания в роль». Можно подумать, будто их специально отобрали из-за общей философии. Когда одному из изначальных участников поступило предложение получше – съемки в телесериале, – пришлось срочно искать ему замену. Они обратились к моему агенту и получили ответ, что я свободен и могу занять место, если они совсем уж в безвыходной ситуации. Да, меня выбрали по остаточному принципу. Но это была работа, и моей гордости пришлось замолкнуть.

После часа разогрева, вокальных упражнений, упражнений на доверие и знакомства между собой мы взялись по очереди разбирать персонажей: их мотивацию, черты характера и биографию. Пока что ничего необычного. Мне не терпелось узнать, о чем же все-таки будет пьеса. Ее тему. Суть. Замысел и интригу, сюжетные повороты и развязку.

Перед самым перерывом на обед одна актриса процитировала: «Целое больше суммы частей. Играй свою роль, и станешь чем-то большим». Не слишком ли претенциозно? Меня так и подмывало заметить, что мы ведь играем в детской пьесе, ради всего святого! (Ладно, слово «святого» я кое-чем заменил.) Мне хотелось ответить цитатой Ноэля Коуарда: «Просто выучи реплики и не спотыкайся о мебель».

– Здесь мы на разных позициях, Тони, – сказала мне актриса мягко.

Я едва не выпалил в ответ: Да мы вообще на разных планетах, дорогуша!

Я отчаянно нуждался в обеденной кружке пива, но тут выяснилось, что самый старший в нашей компании, Крис, – убежденный трезвенник, так что мое упоминание об алкоголе было встречено взглядом холодней пены на большущей кружке из моей мечты.

Остальные согласились, что часовой перерыв лучше потратить на медитации, голосовые упражнения или изучение книги Питера Брука «Пустое пространство». Я уже понимал, что впереди меня ждет шесть недель невыносимой скуки. Еще и на трезвую голову.

Босс с зависимостью от успокоительных мало чем помогал. После обеденного перерыва мы все собрались в репетиционной, где он выступил с речью.

– Вы все профессионалы, – заявил он первым делом с мертвыми глазами человека, в крови которого резко упало содержание черт знает каких веществ. – Думаю, дети нуждаются в спектакле, который их просветит. Потому-то мы и называемся просветительским театром.

Пара моих товарищей по несчастью закивали. Я с трудом подавлял искушение воскликнуть: Вау! А море состоит из воды. Но прикусил язык.

От следующего его заявления челюсти отпали даже у тех кивающих ослов.

– Нам нужно что-то современное, острое и актуальное. Поэтому мы решили, что темой следующего представления будет, – пауза, барабанная дробь… – глобальный рынок.

Вслух никто не застонал. Но внутренне стонали все. Даже сквозь абстинентный туман продюсер почуял наше разочарование.

– Ну же, ребята. Это ж самая что ни на есть крутотень. Живая история!

– Простите, – не удержался я, – так нам нужна история или современность?

Кто-то из девушек подавил смешок. Пустое лицо продюсера омрачилось – наверняка он записал меня в возмутители спокойствия. Как говорила мама, «на тебе черная метка, сынок».

Он сделал глубокий вдох.

– После вчерашнего тема стала еще актуальней. Большей остроты и желать нельзя.

Актеры, удивленные, переглянулись.

– А что произошло? – спросила та, что хихикала.

Продюсер зловеще улыбнулся.

– Вы что, не читали утренних газет?

Крис с важным видом объяснил:

– Мы рано пришли в репетиционный зал. Читали книги по драматургии.

Боже, этот унылый зануда хочет пробиться в старосты класса!

–Вы не расскажете нам, о чем сообщает четвертая власть?[3]

Продюсер наклонился вперед.

–Один из старших советников Эдварда Хита… старших, обратите внимание… был замечен в отеле в Сандерленде. Говорят, он ведет переговоры с нашими скандинавскими друзьями… ловит рыбу в мутной воде… законодательства о рыбной ловле.

– Ловит рыбу в законах о рыбной ловле? Потрясающая метафора, – пробормотал я.

Но Крис меня перебил:

– Нашим новым европейским партнерам это не понравится.

Продюсер подхватил, заметно оживившись:

– Французы уже в ярости.

– Ну, тут нет ничего нового, – фыркнул я.

Продюсер театральным жестом хлопнул ладонью по свернутой газете:

– Вот вам актуальный конфликт! Стычка между сторонниками и противниками. Полиция присылает подкрепление, чтобы не допустить кровопролития. Правительство винят в провокации. Правительство, – хлопок, – на самом, – хлопок, – высшем, – хлопок, – уровне, – хлопок.

Крис охнул:

– Предательство! Прямо как у барда. Вижу подлинный шекспировский размах.

– Вот только никто не умер, – буркнул я. И почему я не умею держать свой болтливый рот на замке!

Вторую половину дня мы репетировали сцену конфронтации между предателями и преданными. Идея была тупиковой, потому что в любом случае противная сторона пыталась