Читать книгу - "Правитель империи - Олесь Бенюх"

Появился Бенедиктов. Подошел к столику, за которым сидели Неру с Хрущевым и переводчик.

— Я думаю, лучше всего мне отправиться вперед и с завода связаться с вами, — предложил посол.

Неру пожал плечами:

— Согласен. Может быть, послать кого-нибудь из моих людей? Хотя там уже находится министр строительства…

— Если господин премьер не имеет возражений, пусть едут двое Бенедиктов и глава ГКЭС Сергеев, — предложил Хрущев.

— И господин Маяк со своим помощником тоже, — сказал, помедлив, Неру. После ухода Маяка и Раджана с двумя русскими он стал еще сумрачнее. Молчал. Думал: «Людей я понимаю строителей. Для них — это жизнь или смерть… Но руководство „Индиа стил лимитед“?! Ведут дешевую политическую игру. Тоже хотят поссорить нас с русскими. Ведь могли же объявить об увольнении не вчера, а завтра…»

Подъехали к заводоуправлению. К машине быстро подошел Виктор.

— Что профсоюзные боссы? — прерывисто дыша, словно он долго и быстро бежал, спросил Бенедиктов.

— Все на заводе, Иван Александрович.

— А директора?

— Тоже здесь.

— Тогда сделаем так. Ты, Сергеев, идешь к администрации. И господин Маяк тоже. Я еду к профсоюзникам. Вы, — взгляд на Виктора, — со мной!

— Ваше превосходительство, мы — тоже с вами, — твердо сказал Маяк.

Машина с Бенедиктовым, Виктором, Маяком и Раджаном рванулась было к центральному въезду на завод. Но охрана отказалась их пропустить: нельзя, забросают камнями, машину разнесут вдребезги.

— Давай в объезд! — крикнул Бенедиктов. И шофер-индиец, словно он понял сказанное русским, помчался к боковым воротам…

В обеденный перерыв Кирилл зашел в контору. есть ему не хотелось. И он решил не ездить в заводскую столовую. Напившись охлажденной воды из бойлера, уселся в кресло, вытянул ноги и задремал.

Сквозь дремоту он слышал чьи-то голоса, шаги. Звонил телефон. Кто-то кричал: «Едем в заводоуправление. Сюда подъедет советник Раздеев!..» Затем все смолкло…

Кирилл открыл глаза. В конторе никого. В окно ярко светило солнце. Снаружи доносился какой-то странный смутный гул. Он нарастал, словно волна цунами. Дверь конторы распахнулась. Вбежал человек. Кирилл узнал Раздеева.

— Громят завод! — крикнул Раздеев. — Могут убить! Что делать? Что делать?!

— Погодь паниковать, сов-ветник! — Кирилл поднялся, легко отстранил Раздеева. Вышел из конторы.

Огромный заводской двор был запружен рабочими. Людская волна неудержимо двигалась к домне. Искаженные злобой и ненавистью лица. руки, сжатые в кулаки. У многих в руках — палки, железные прутья. Распахнутые, забрызганные маслом и мазутом робы. Молодые парни и девушки. Пожилые люди. Женщины с детьми на руках.

«Сила! рабочий класс поднялся! — с гордостью, перехватившей горло, подумал Кирилл. И — с горечью: — Да не туда! Не против того поднялся! Не ломать-то надо. Эх, ма!..»

И он пошел, вскинув голову, навстречу толпе. Шел, медленно передвигая ставшие вдруг свинцовыми ноги, сунув руки в карманы спецовки. Он не думал о том, что это чужая страна и он не имеет права ни во что здесь вмешиваться. Как не думал об этом и тогда, когда оградил Джайну от приставаний подрядчика. Он знал, что в этих несчастных людей обманули, знал, что с вводом в строй первой очереди тридцать тысяч строительных рабочих будут вышвырнуты на улицу. И он ненавидел всех тех, кто рабочего человека ни в грош не ставил.

«Разве завод виноват?! Эх, темнота!..»

Неожиданно из-за угла конторы появилась машина. Из нее вышли Бенедиктов, Виктор, Маяк и Раджан. Увидев Кирилла, подбежали к нему. Взяли под руки.

Раздеев, в нерешительности стоявший у конторы, увидел посла и Виктора, тихонько охнул, будто собрался голышом прыгнуть в прорубь. И, подбежав к ним, ухватился рукой за Виктора. Теперь шли шестеро. Русские и индийцы. Шли вперед. Шли, не видя перед собой отдельных лиц. Видели одно огромное лицо, искаженное яростью, болью.

Еще пять-шесть шагов и они были бы смяты, растоптаны толпой. Как вдруг глаза Кирилла встретились с глазами того, кто шел впереди всех.

Тот самый парень. И рядом с ним — та девушка! Кирилл высвободил руки и встал впереди своих товарищей. Парень поднял над головой увесистый металлический стержень. Что-то крикнул. остановились передние ряды. За ними — другие. и скоро остановилась вся толпа. Затихал гул голосов.

Они стояли — друг против друга. Два рабочих. Русский и индиец. Смотрели друг другу в глаза. Молчал Кирилл. Молчал парень.

Минута.

Полторы.

Две…

Что-то дрогнуло в ожесточенном лице молодого парня словно он вдруг понял что-то. Да, он понял: они делают не то. Не так. так делать нельзя!

Он шагнул в сторону, подошел к молодой женщине с грудным младенцем. Спросил громко, чтобы далеко было слышно:

— Ты можешь убить своего ребенка?

Женщина испуганно молчала, прижимая к груди малыша, закутанного в тряпье.

— А мы убиваем! Убиваем то, что создано вот этими руками!

Парень бросил на землю металлический стержень, схватил за руки двух рабочих, поднял руки вверх.

— А они нас убивают! — послышался злой, хриплый крик из толпы.

— Они — нас, а мы — завод?! Пошли к заводоуправлению!..

Парень крикнул еще что-то. И поднял над головой сторупиевый банкнот, свой полумесячный заработок. Медленно, словно через силу, разорвал драгоценную бумажку на мелкие клочки. Вспоминая, как получил тайком эти деньги от профсоюзника. Как радовался, что купит Джайне новый наряд. И сохранит себе работу, ведь профсоюзник утверждал: если они разнесут завод, они же будут и заново его отстраивать. Врал, подлый шакал: завод — это жизнь, а разрушение — смерть. Иначе эти шесть человек не отважились бы выйти навстречу многотысячной толпе!

Парень повернулся, быстро пошел к заводским воротам. За ним потянулась глухо шумевшая толпа.

Маяк опустился прямо на землю, поджал под себя ноги.

— Однажды в жизни, еще в детстве, я видел огромный цунами. То, что было сегодня — страшнее.

— Если бы не Кирилл, не знаю, были бы мы теперь живы, сказал тихо Раджан. «Неужели за всем этим стоит, может стоять мой отец? — подумал он. Отец…»

Картенев улыбнулся, подошел к нахохлившемуся Раджану, обнял:

— теперь-то уж точно мы на гонорар за твой репортаж о празднике в Бхилаи не только выпьем, но и закусим.

— Все зависит от того, сколько рупий прикажет выплатить главный, пересиливая себя, ответил тощей улыбкой Раджан.

Маяк, казалось, не слышал их разговор, весь ушел в свои думы…

Машина Бенедиктова с развевающимся красным флажком мчалась навстречу кортежу Джавахарлала Неру и Никиты Хрущева. Устало сгорбившись на заднем сидении, Бендиктов дремал. Что ж, главное, самое главное сделано: пуск первой очереди сегодня состоится. Бхилаи даст свою сталь.