Читать книгу - "У.е. Откровенный роман... - Эдуард Тополь"

Ох, родина…

Но, главное, пройдя три верхних квартиры, я практически знал уже все или почти все о семействе Степана Ильича Суховея, проживающего на первом этаже в третьей квартире. Сам Степан Суховей – инвалид, ногу отрезало упавшим на стройке подъемным краном, пенсия по инвалидности. Жена – домохозяйка. Младший сын – еще школьник, в пятом классе и тоже инвалид – церебральный паралич. Но учится на отлично, сам в школу ходит, точнее – ковыляет, шесть кварталов одолевает за час. А дочь Полина в Москве, знаменитая модель, вице-мисс «Нижний Новгород» 1996 года, ее по телику показывали, и в журналах были ее фотки, «они вам покажут». А сюда она уже давно не приезжала – с тех пор, поди, как беременная была…

– Беременная? – переспросил я болтливую старушку. И тут же, пряча свой интерес, сунул нос в домовую книгу: – А у Суховеев только четверо прописано…

– Само собой, четверо, – сказала старушка. – Полинка мертвого родила. Оправилась и уехала, с тех пор мы ее и не видели.

– А когда это было?

– Да уже, поди, года четыре…

С этой интересной информацией я отправился в третью квартиру.

Она оказалась совершенно не такой, как предыдущие. Не то что богатой, нет, но вполне цивильной, аккуратной, со свежими обоями на стенах и каким-то импортным, под паркет, линолеумом на полу, с нестарой мебелью, телевизором «Самсунг» и даже компьютером на столике в углу, рядом с книжными полками, заваленными учебниками. И Степан Суховей с женой Надеждой – далеко не старые еще люди, меньше пятидесяти, и одеты не нищенски, а нормально – Степан хоть и на костылях, а в джинсах «Ливайс»…

Конечно, здесь, на первом этаже, нас уже ждали – слух о переселении всегда распространяется по дому быстрее пожара, и если вас интересует семья, проживающая на нижнем этаже, вы для того и начинаете обход с верхнего. И – наоборот. Главное, чтобы люди не замыкались, а встречали вас с открытой дверью и душой…

– Вам, как инвалиду, полагается, наверное, какая-то дополнительная жилплощадь? – спросил я у Степана Суховея, зная наверняка, что ни хрена ему не полагается.

Стоя у окна на своих костылях и куря в форточку, он потер щеку и усмехнулся, словно читая мои мысли:

– Ни хрена мне не полагается. Пенсию и ту уже третий месяц не платят!

– Да? Почему?

– А говорят, Москва все забирает, все налоги, а назад ни хрена не дает…

Это была только часть правды. Хотя Москва действительно забирает из регионов все налоги, чтобы перераспределить их по-братски между богатыми и бедными областями, истинная причина задержки выплат пенсий и пособий по нищете отнюдь не в том, что Москва задерживает эти фонды, а в том, что по дороге сначала в Москву, а потом из Москвы эти деньги имеют чисто российскую способность исчезать и таять буквально на каждой инстанции. Иными словами, изначально-то хотели распределять бюджетные деньги как лучше, а получилось точно по Черномырдину.

Но я сделал вид, что мне это все в новинку, и изобразил изумление на лице:

– А как же вы выживаете?

– Да вот так, крутимся… – вставила Надежда Суховей и с укором посмотрела на мужа.

Он отвернулся к окну. А я, отметив про себя эту переглядку, сунул нос в домовую книгу:

– Итак, в этой квартире прописаны вы, ваш сын Кирилл… Где он, кстати?

– В школе, где же еще? – сказал Степан.

– Через час будет, – тут же добавила Надежда.

– И Полина Степановна, ваша дочь. Это она? – И я показал на большую Полинину фотографию, которую уже видел в Москве, в квартире Полины на Патриарших. Только на той метровой фотографии шестнадцати- или семнадцатилетняя Полина была в полный рост и практически обнаженная, если не считать узеньких лифчика и трусиков, а здесь та же фотография была обрезана по плечи. Но – взята под стекло и в рамку.

– Да… – тихо ответила Надежда.

– И где же она? На работе?

– Она в Москве, учится, – сказал, не повернувшись, Степан. Похоже, он не умел врать, во всяком случае – в глаза.

Я проявил заинтересованность:

– Да? И кем будет? Артисткой?

– Посмотрим. Пусть выучится сначала, – сказал Степан и, явно меняя тему, повернулся ко мне: – А когда переселение?

– Это не в моей компетенции… – Я развел руками. – Мое дело – выяснить ваши условия. Поскольку НТВ компания частная, вы можете ставить какие-то условия переселения. Но в разумных, конечно, пределах. Дворцов мы вам не предоставим.

– Ну, нам нужно три комнаты, – сказал он.

– Три? – удивился я. – Если ваша дочь учится на артистку, она уже в Нижний не вернется. Кстати, она к вам часто приезжает? Когда она была тут последний раз?

– А это при чем тут? – нахмурился Степан.

– Потому что здесь не записан адрес ее временного проживания, а это непорядок. Она где живет-то там? У вас есть ее адрес?

– Извините, а вам зачем это? – как можно мягче спросила мать Полины.

– Очень просто. Если вы будете претендовать на три комнаты, то мы должны послать ей запрос и получить от нее письменное заявление, что она собирается и в дальнейшем проживать с вами, родителями, – нагло соврал я и продолжал для убедительности: – У нас, как вы знаете, бюрократия лучшая в мире, и бумажка – прежде всего! Все дети старше восемнадцати должны на момент переселения или быть с родителями, или письменно подтвердить, что не собираются от них отселяться. Кстати, о бумажках. Степан Ильич, если вы хотите квартиру на первом этаже, то заготовьте справку об инвалидности, это мой вам совет. А то переселят на какой-нибудь верхний этаж, а у нас лифты вы же знаете, как работают. Чубайс отключит электричество – и все, все лифты станут…

Такой заботой я его, конечно, купил, он подсел к столу:

– Спасибо. А насчет Полины… Мы ей сами напишем и перешлем вам ее ответ. По какому вам адресу?

Я понял, что дальше жать на них нельзя, они вообще могут и не знать, что Полина сменила адрес. И сказал индифферентно:

– Ну, ваше дело, отдадите ее заявление участковому. А пока я у себя помечу: размер квартиры – в зависимости от письменного заявления старшей дочери. Кстати, ваши соседи сказали, что она моделью работает, так что я очень сомневаюсь насчет ее возвращения. Во всяком случае, вы, пожалуйста, поспешите с этой бумажкой, мы через неделю должны сдавать все данные в мэрию. У вас есть телефон? Позвоните ей…

– Нет, – сказала Надежда, – у нас нет телефона.

– Ну вот! – укорил я отца Полины. – Что же вы не сказали про телефон? Инвалидам при переселении положена квартира с телефоном. – И встал: – Спасибо за чай. Пошли, старшина, у нас еще две квартиры не обойдены…

Я вышел, как говорится, несолоно хлебавши, и участковый посмотрел на меня с сочувствием. Да я и сам ощущал, что что-то я тут не докопал, не выяснил. Но поскольку Суховеи, провожая нас, стояли в дверях, пришлось продолжить спектакль, позвонить в соседскую квартиру. Впрочем, я и не собирался уходить сразу после опроса семьи Суховеев – за то и дали мне в конторе кличку Битюг, что я всегда пропахивал все ниточки и следы до последнего. И здесь это отыгралось самым неожиданным образом: буквально в следующей квартире, когда соседка Суховеев стала показывать мне, в каком аварийном состоянии ее квартира, я, как бы изумляясь, сказал: