Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

— У меня срочное дело. Очкарик вылез на поверхность и начинает плеваться ядом.

Адам Гавел вышел в тапках.

— Я не в настроении, Крыся. — И зевнул, словно она прервала его полуденный сон. — Внука моего разбудишь. У него колики. Я целый час его укачивал.

— Мне потребуется финансовая поддержка, — объявила Романовская без обиняков. — Гданчанка разнюхивает у Петра, а он в таком состоянии, что может расколоться.

Староста нахмурил лоб и заметил, что у него остановились часы. Подошел, начал вручную заводить их. Он не спешил с ответом, поэтому Романовская добавила:

— Он нас выдаст.

— Сколько?

— Она ничего не возьмет. Это на расширение моих квадратных метров. Пусть будет тридцать. Польских злотых, конечно. Не евро, не бойся.

— Если она непромокаемая, то кого на нее натравишь?

— Я решу все формально. — Она пожала плечами и усмехнулась, вспоминая портрет, который Блажей по ошибке бросил в коробку с документацией. Он как раз пригодится в качестве доказательства во втором деле — Данки из «Тишины». Пока Залусская очистится от обвинений, если ей это вообще удастся, будет уже слишком поздно. Никто не станет слушать ее показания. Доверие к свидетелю — это основа, а рыжая сама позаботилась о том, чтобы всем казаться подозрительной. Ну и нелегальное ношение оружия. Никуда она не денется. У них в депозите ее машина. — У меня на нее довольно много материала. Костей не соберет.

— Прекрасно, — похвалил он ее. — Тогда в чем проблема?

— Никаких проблем. — Романовская лучезарно улыбнулась тому, что он одобрил ее гонорар. — Только моя должность все еще и. о. Прежде чем начать соответствующие действия, я хотела бы быть уверена в том, что ты не усадишь в мое кресло Джа-Джу. И еще я хочу срочный вклад, а не рискованный инвестиционный фонд. Надеюсь, мы поняли друг друга?

— Ты ставишь меня в неудобное положение. Я ведь обещал ему это место, ты знаешь.

— Успешный человек принимает исключительно правильные решения, — твердо заявила она.

— А как насчет присоединиться к совету? Скоро выборы. Посидишь на совещаниях, поскучаешь, а потом мы выдвинем твою кандидатуру в мэры. Я тебя поддержу и тут уж могу гарантировать облигации национального банка.

Сказанное произвело на Романовскую неизгладимое впечатление. Староста закрыл часы, маятник ритмично закачался.

— Я как-то не думала об этом.

— Поперерезаешь ленточки, отдохнешь, — завлекал он ее. — И националистам понравится первая глава города — полька. Ты же не имеешь ничего против того, чтобы обматерить нескольких белорусов? Тебе надо быть яркой. Знаешь, как бойцовский пес.

— Мне все равно.

— Ответ принят. — Он похлопал ее по спине. — В политики ты годишься. А заодно закроем рот антикоммунистическому подполью.

Зазвонил ее телефон. Она извинилась перед старостой и перешла в коридор. На экране появилась фамилия Залусской.

— Начинай одна, — распорядилась она. И добавила шепотом: — Я задержусь.

— Ты уверена? — переспросила Саша. — От него только что вышли две женщины, а вошел Джа-Джа. Я бы предпочла побеседовать с ним тет-а-тет. Это возможно?

— Без проблем, если тебе удастся убедить Франковского, — очень вежливо заверила комендантша. — Можешь сослаться на сотрудничество с нами. Я не против. Если тебе удастся что-то вытянуть из него, сразу сообщи мне. Я пока отправляю людей еще раз обыскать территорию и здание фабрики, — соврала она.

— Именно на это я и рассчитывала! — Саша рассыпалась в благодарностях.

Романовская бросила телефон в сумку.

— Что за обыск на фабрике? — Староста вырос у нее за спиной.

— Шутка. — Она мило улыбнулась. — Знаешь, я тут подумала… Курс франка растет, инфляция. Кризис не дает расслабиться. Новое предложение более рискованно. Короче, сотня. И пятерка сверху на оперативные действия. Перед предвыборной кампанией надо позаботиться об имидже. А в спа «Тишина» скидок не делают. Ну что, Гевонт, как ты на это смотришь?

Ей ответил грозный взгляд.

* * *

«Ведущий офицер: „Гевонт“» — сообщала надпись на одной из папок сверху стопки. Саша открыла папку гэбэшника и сразу закрыла ее. Несмотря на то что нигде не было фамилии теперешнего старосты Адама Гавела — Залусская знала, что он многолетний начальник службы госбезопасности. Он занимал этот пост до самого конца, пока организацию не ликвидировали, а в ее здании не расположили детский сад. Вскоре после этого он стал старостой района. Ей очень хотелось прочесть документацию, но сначала надо было выслушать исповедь Бондарука, тайного сотрудника «Стаха», до конца.

— Может, чего-нибудь покрепче? — предложил Петр, заметив, что Саша в очередной раз зевнула.

Ряд пустых кофейных чашек на подносе, тарелка с крошками, оставшимися от шарлотки, и недоеденный крендель свидетельствовали о том, сколько времени они провели за разговором. Они не смотрели на часы, но прежде, чем Бондарук закончил, наступила ночь. Петр запретил Марианне входить в кабинет, где он уже несколько часов беседовал с профайлером, и попросил, чтобы она принесла им термос кипятка, чай в пакетиках и банку растворимого кофе. Не далее как три чашки кофе назад он позвал ее еще раз и велел идти домой. Кроме того, он вызвал снабженца с фабрики и распорядился забрать все те вещи, от которых решил избавиться. Теперь им никто не мешал. Ни Романовская, ни Джа-Джа, ни один из техников, которых должна была прислать комендантша, — никто не приехал в дом Петра. Но Саша пока не думала об этом. Рассказ Бондарука был слишком шокирующим, чтобы какое-либо новое открытие смогло его затмить.

— Желаете? — спросил он еще раз. При виде бутылки горькой настойки Саша только покачала головой, поэтому Петр не стал переливать бутылку в графин так, как он это делал до сих пор, пока профайлер пила кофе.

Он отпил из горла хороший глоток.

— Вот так это было, уважаемый суд, — пробормотал он с виноватой улыбкой. — Не знаю, кто убрал за мной. Я проснулся в больнице, с катетером, под капельницей и с перевязанной головой. Потерял три литра крови. Не знаю, какого черта меня спасали. Никто не допросил меня. Никогда не вызывали по этому делу в участок. Потом по городку прокатилась новость об исчезновении двух педерастов, как их тогда называли. Они оба были публичными людьми, поэтому Хайнувка кипела. Со временем дело подзабылось, а через год я уже был директором пилорамы.

— Вообще-то по сроку давности дело уже неактуально, но неплохо было бы это обнародовать, — вставила Саша. Она проглотила слюну и невольно взглянула на пах Петра. Она подумала, как это возможно, что после этого он сделал еще троих сыновей, но пока не спрашивала об этом. — Семьям погибших нужна могила родственников.

— Единственная семья, которую имел Степан, — это жена, — бросил