Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

сделать. Я просто падаю. Слышу гулкий звук, когда ударяюсь головой о половицы, но ничего не чувствую. Я вижу перед собой мачеху — какой запомнила ее в тот вечер, когда сбежала. Лицо перекошено от злости, по виску бегут капли пота. Она кричит, и слюна брызжет во все стороны.

Она хотела, чтобы я отправилась в тюрьму. Она была счастлива, что я не буду частью ее новой семьи. Я не хотела толкать ее. Но неожиданно она оказалась у меня под ногами. Посудомоечная машина была открыта, и мачеха упала боком, задев торчащим животом самый угол. Раздался невыносимый треск. Она перекатилась на спину. В промежности на ее бежевых штанах для беременных растеклось красное пятно.

Я пытаюсь сосредоточиться на дыхании. Вдох, выдох. Не останавливаться. Вдох, выдох. Просто продолжать дышать, и все будет в порядке. Я смотрю вокруг, контуры становятся более отчетливыми. Голова начинает мерзнуть в том месте, где соприкасается с полом. Я чувствую запах лимонного чистящего средства для полов и дым; запах дыма усиливается. Передо мной по полу стелются молочные клубы дыма.

Я заставляю себя подняться, прогоняя только что увиденные образы. Просто фокусируюсь на дыхании. Вдох, выдох. Дым идет из постирочной комнаты. Я прижимаюсь к стене и, пошатываясь, продвигаюсь в сторону дверного проема. На звук стиральной машины, вращающей мой халат. Сначала я ничего не могу там разглядеть. Тонкие струйки дыма поднимаются из-под двери, соединяющейся с гаражом.

В тишине я слышу голос матери. Она говорит, потом умолкает и снова продолжает. Как будто в доме есть кто-то еще, но я не слышу другого голоса. Я со всей силы прикусываю губу. Боль пронзает меня, перебивая тошноту. Уставясь себе на ноги, я подхожу к отцу. Я не смотрю на его лицо; не раздумываю, не сомневаюсь. Я вырываю ружье у него из рук. И ощущаю теплую кровь у себя на ладони. Изо рта против воли вырывается рыдание, но я подавляю чувства и смотрю на ружье. Я никогда не держала в руках оружия. Один его край отпилен неровно; наверное, отец сам его сделал. На мгновение я представляю, как он в своем сером офисном костюме выпиливает обрез.

Прислушиваясь, я иду в сторону кухни.

— Все в порядке, милый. Не волнуйся.

Пауза.

— Да, я останусь здесь.

Пауза. Мне кажется, я слышу что-то тихое, едва различимое.

— Да. Конечно.

Я подхожу ближе. Я действительно что-то слышу. Другой голос. Мужской голос говорит мягким низким шепотом. Я делаю шаг в кухню. Мама стоит там одна, опустив руки в мойку.

— Мама?

Она оборачивается и улыбается. Она даже не смотрит на ружье у меня под мышкой.

— Да, милая?

— Кто здесь?

— О чем ты?

— Только что. Я слышала чей-то голос. Здесь кто-то еще.

— Не будь глупенькой, дорогая. Они всегда здесь.

— Кто?

— Твои братья.

Что-то тяжелое бьет меня в затылок. Ослепленная болью, я падаю на пол.

— Эй, это была моя очередь!

— Я просто хотел отыграться за прошлый раз.

— Ага, только тебе понадобилось десять лет.

Вокруг меня гудят голоса братьев. Я не могу их различить. Они звучат одинаково, как будто кто-то разговаривает сам с собой. Пытаюсь открыть глаза — оказывается, они уже открыты. Но я ничего не вижу. Только расплывчатые очертания, двигающиеся в молочной белизне.

— Заткнись!

— Нет, это ты заткнись!

— Не ссорьтесь, мальчики. — Спокойный голос мамы.

— Где отец?

— Он спит.

— Снова пьяный, да?

Шарканье ног. В горле у меня жжет, но я не могу кашлянуть. Чувствую, как из-под мышки у меня вынули ружье.

— Бекки, Бекки, откуда у тебя это?

— Мы не жалуемся, Бекки. Мы впечатлены. Уходит маленькая девочка Бекки, а возвращается солдат Джейн.

Оба смеются. Потом один подходит ближе, я чувствую его тепло.

— О, я так скучаю по Молли, — говорит один из близнецов — думаю, Эндрю — высоким девчачьим голосом. Он близко, совсем рядом со мной. — Зачем тебе понадобилось угрожать нам, Бек?

— Ты рассказала что-нибудь Винсу?

— Если рассказала, то мы убьем тебя!

— Разве мы не собираемся и так ее убить?

— Заткнись! Ей не нужно этого знать.

Я чувствую, как нога поддевает мою голову, приподнимая подбородок.

— Так что ты ему сказала?

Я не могу говорить. Я хочу, но не могу.

— Скажи нам! — Пинок в бок и снова глубокая сильная боль.

— О, пожалуйста, мальчики. Пожалуйста, оставьте ее в покое! — говорит мама.

Молчание.

— Что мы тебе сказали, мама?

Молчание.

— Какое правило?

— Не перечить, — отвечает она.

— Правильно. — Я слышу, как он ухмыляется.

— Так что ты скажешь, если кто-нибудь спросит?

— Мальчики тут ни при чем. — Ее голос понижается, в нем звучит боль, когда повторяет заученные наизусть фразы: — Они уже зарегистрировались на рейсы. Это, должно быть, моя дочь. Она психически больная.

— Молодец, мама.

— Давайте выбираться отсюда. — Один из них кашляет.

— Ты останешься здесь, — обращается ко мне другой. Затем я слышу, как задняя дверь открывается и хлопает, и они перепрыгивают через забор. Потом наступает тишина. Глубокая, мертвая тишина. Белая пелена становится гуще, и я чувствую, что снова теряю сознание.

Пелена начинает тускнеть, и я не сопротивляюсь темноте. Вместе с ней я погружаюсь в забвение.

24

2014 год

Я в снегу со своим отцом. Мы сидим на кресельном подъемнике и плывем сквозь белую пелену. Мне страшно. Он кладет руку мне на плечо, и я зарываюсь в его парку. С ним я в безопасности. Скоро мы вернемся в свою кабинку и будем пить горячий шоколад. У меня щиплет глаза и нос, но не от кусачего мороза. Нет. Они горят. Белая пелена шевелится и смещается вокруг меня; образуя клубящиеся снежные облака. На белом фоне движется какая-то тень. Что-то холодное касается моего лица. Подъемник везет меня вперед, и я скольжу сквозь пелену.

Едкий дым заполняет мне ноздри и горло. Я кашляю, пытаясь избавиться от золы. Кашель превращается в сухие рвотные позывы.

— Не вздумай наблевать.

Я оглядываюсь по сторонам. Понимаю, что лежу на заднем сиденье в движущейся машине. Пытаюсь поднять голову, чтобы посмотреть, кто за рулем, но боль в затылке невыносимая.

— Ты как, нормально? — Это голос Лиззи.

— Нет. Что случилось? — хриплю я и захожусь в очередном приступе кашля.

Она ждет, пока я перестану кашлять. Потом отвечает:

— Из твоего сообщения я поняла: что-то не так. Звонила тебе, но твой телефон умер, и я решила выяснить, что, черт возьми, происходит. Мы приехали с Джеком, но застряли на посту, споря с полицейским. Он не пропускал нас к дому. Тогда Джек выскочил из машины и