Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

– Не родители, это совершенно точно. Я с ними разговаривал – и вы наверняка тоже. Они его не видели, и он не давал о себе знать.

– Он еще к кому-то привязан?

– Да ни к кому особо.

Воспитатель беспомощно развел руками.

– К воспитателям или медсестрам из отделения?

Симон нерешительно покачал головой.

– Исак очень замкнутый, ему нелегко привязаться к людям. Он с трудом выстраивает близкие отношения.

Воспитатель насыпал в три кружки растворимый кофе, залил кипятком и поставил кружки на стол, а еще принес литр органического обезжиренного молока.

– Спасибо. А остальные пациенты из «Бабочки»? Исак поддерживает с ними отношения? Например, с Марией Бирк?

Симон сел за стол и задумчиво наморщил лоб.

– Вообще вчера в обед Мария заходила проведать Исака. – Он помешал кофе и постучал ложкой по краю чашки. – Кажется, он был рад ее видеть.

– Вы знаете, о чем они говорили?

Симон покачал головой.

– Когда она пришла, я с ней только поздоровался. Моя смена закончилась, и я сразу поехал домой. – Он пил, ставил чашку, а потом снова пил, словно погрузился в свои мысли. – Она на бездомную похожа. Ну, вы знаете, дреды, одежда грязная.

Йеппе не сводил глаз с воспитателя. О Марии ему вряд ли известно больше, чем им самим. Однако он не просто переживает из-за Исака. Может, совесть мучает?

– Как я понимаю, вы не знаете, откуда у Исака ваш ключ, но каким образом он умудрился выпрыгнуть из окна так, что его никто не заметил? Я думал, за пациентами присматривают круглые сутки…

У воспитателя раскраснелись щеки.

– В отделении круглосуточно дежурят сотрудники, но никто не следит за каждым пациентом в отдельности. У нас на это персонала не хватает.

– Как думаете, почему он сбежал?

Симон поднял руки, демонстрируя бессилие. Его залил румянец – даже сбоку на шее выступило пятно. В комнате воцарилась тишина. На стене тикали старые часы, напоминая, что жизнь не бесконечна.

– Ладно. – Йеппе встал. – Разумеется, мы на связи – вдруг кто-то увидит Исака или что-то о нем узнает.

Воспитатель быстро вскочил.

– Я вас провожу.

Они прошли по общей комнате с оранжевыми стенами, где на них во все глаза смотрела группа подростков, а затем по выкрашенному в белый цвет коридору с административными помещениями ко входной двери.

– Секретарь в приемной вас выпустит.

Симон Хартвиг кивнул на прощание и ушел по белому коридору.

В дверях Йеппе достал телефон и увидел, что его мать звонила три раза, а Томас Ларсен – один. Йеппе перезвонил Ларсену. Он взял трубку после первого же гудка.

– Привет, Кернер. Я выяснил имена сотрудников «Бабочки». Медсестер и повара.

– Как ты их нашел?

Йеппе сделал знак Фальку, что сначала он договорит, прежде чем они выйдут под дождь.

– Съездил в интернат Риты Вилкинс в Бреде и поискал в коробках на чердаке. На самом-то деле все просто.

Просто. Ну конечно. Браво, Ларсен!

– Ну хорошо. Диктуй имена.

– Одну из медсестер, которые работали на неполную ставку, зовут Андрея Йёргенсен. Мы ее нашли, теперь она работает в больнице Хольбека. Но сейчас она проходит Путь святого Иакова[73]. Она с конца сентября в Испании. – Йеппе слышал, как Ларсен шуршит бумагами. Вторую зовут Трина Бремен. Она работает в Королевской больнице, в кардиологическом отделении.

Йеппе повторил имена и места работы Фальку – тот тут же достал телефон.

– Пойду позвоню из машины.

Йеппе показал ему большой палец и продолжил беседовать с Ларсеном.

– Хорошо, а повар?

– Его Алекс Якобсен зовут. Увы, его мы пока не нашли. – Судя по голосу, он был этим недоволен. – Но Сайдани продолжает поиски.

– Мы его найдем.

Йеппе хотел было положить трубку, но его окликнул Ларсен.

– Я тут еще кое-что нашел… На чердаке были счета «Бабочки». Я не успел в них как следует покопаться, но они как минимум странные.

Йеппе смотрел на дождь, связавший небеса и парковку серой лентой.

– Что думаешь?

– Не знаю. Или дела велись небрежно, или кто-то подделывал счета – пока не могу сказать. Но я вижу, что муж Риты во многих документах значится как официальный владелец интерната.

– Ясно. Покопайся в бумагах и сообщи мне, что найдешь.

Йеппе положил трубку и побежал по парковке к машине – Фальк уже сидел за рулем.

– Я ее нашел. – Фальк завел машину и переключил передачу. – Трина Бремен действительно работает в кардиологическом отделении Королевской больницы. Она не берет трубку, но можно рискнуть – вдруг она на смене?

– Отлично, Фальк. Поехали.

Фальк медленно провез их по Идре-Нёрребро – по ветровому стеклу метались дворники. Когда они доехали до Обулевара, он нарушил царящее в машине молчание.

– Я бы с ума сошел.

Йеппе удивленно на него посмотрел.

– С ума сошел? От чего?

– Если бы работал в таком месте. В дурке.

Услышав это слово, Йеппе громко расхохотался.

– Дурка! Да там современная больница, где есть все условия и любое мыслимое оборудование.

– Да, понимаю. Но рядом постоянно находятся люди, которые живут в другом мире. Со временем и сам перестанешь понимать, что к чему.

Неожиданный выпад удивил Йеппе. Но возможно, что-то в этих словах есть.

Глава 18

Трина Бремен воткнула вилку в контейнер из фольги. Она стояла в проходе за комнатой отдыха персонала, где могла подслушать, как коллеги сплетничают за обедом. Курица оказалась сухой, но сейчас у нее не было сил идти в столовую за чем-нибудь повкуснее, хоть она и знала, что Етте непременно сообщит старшей медсестре, что она ест еду, предназначенную для пациентов. Клаус затеял скандал утром – прямо при детях, которые сидели за столом, потупив взгляды в тарелки с хлопьями. Он устал от того, что все должны подстраиваться под перепады ее настроения, устал, что ее болезнь вытесняет собой все. Болезнь.

Он исковеркал слово, как будто не верил ей, как будто в ее силах было это прекратить.

– Может, она где-то здесь?.. – Етте открыла дверь, высунула голову с коротко стриженными красными волосами и попыталась сделать вид, что удивилась. – А, вот где ты прячешься! Тут полиция пришла. С тобой хотят поговорить.

У Трины в груди заколотилось сердце. Она выбросила остатки еды в мусорное ведро и прошла мимо коллеги в комнату отдыха, где за круглым столом молча сидели четыре медсестры, два врача и один санитар, переводя взгляд с нее на полицейских – словно Уимблдон смотрят.

– Трина Бремен? Нам нужно задать вам несколько вопросов, мы расследуем одно дело. Можем где-нибудь поговорить?

Говорил один полицейский