Читать книгу - "Братство рун - Михаэль Пайнкофер"

На пристани стояли пассажиры, прощающиеся со своими родственниками. После недельного путешествия они ступят на землю Нового света.

Среди них были сэр Вальтер, Квентин и Мэри, которая уже давно не относилась к дому Эгтонов, а носила простое имя Мэри Хей, после того как она дала своему Квентину утвердительный ответ в церкви Данфермлайна.

— И вы уверены, что не хотите еще раз подумать? — поинтересовался сэр Вальтер. — Вам не нужно отправляться в Новый свет, чтобы быть счастливыми друг с другом. Леди Шарлотта и я всегда рады видеть вас в Абботсфорде.

— Спасибо, дядя. Но Мэри и я уже давно все решили. Мы хотим начать все заново. В стране, где никто не интересуется родословной, а судит лишь по делам.

— Тогда ты, верно, добьешься там многого, мальчик мой. У тебя есть все, что нужно молодому человеку, чтобы взять в руки свою жизнь. Тебя послали ко мне, чтобы ты изучил ремесло писателя. Но ты волен стать тем, кем пожелаешь, Квентин. Тебе стоит только захотеть. — С этими словами сэр Вальтер обратился к Мэри. — И ты тоже готова найти свое счастье, дитя мое?

— Да, дядя. В первый раз в моей жизни я действительно свободна. И я намерена воспользоваться этой свободой. Я хотела бы, как и ты, писать стихи.

— Превосходная идея. Я уверен, что у тебя есть талант.

— А что ты будешь делать? — спросил Квентин. — Не хотите ли вы с тетей Шарлоттой перебраться к нам? Я уверен, что Америка примет известного писателя с распростертыми объятиями.

— Я покину Шотландию? Никогда, мой мальчик. Я здесь родился, здесь я однажды и умру. Я слишком сильно люблю эту страну, чтобы повернуться к ней спиной. Я и дальше буду делать все необходимое для того, чтобы она засияла по-новому, но не враждуя с англичанами, а идя рядом рука об руку. После визита короля в Эдинбург у нас есть все возможности для этого. У меня такое чувство, что стране предстоит прекрасное будущее, словно с мечом мы вернули народу надежду.

— Я все еще не понимаю, как это могло произойти, — сказала Мэри. — Почему не исполнилось предсказание братства? Почему молния ударила как раз в тот момент, когда Малькольм хотел убить меня?

— Это был дух Брюса, — убежденно сказал Квентин. — Ратвен сам высказал это предположение перед смертью. Дух короля Роберта витал над мечом и помешал повторению ужасных поступков. Вероятно, это был случай, которого он ждал уже пять веков. Возможность освободиться от проклятия меча и совершить добро.

— Приятная история, мой мальчик. — Сэр Вальтер задумчиво покачал головой. — Конечно, я скорее склонен верить, что Малькольм Ратвен пал жертвой обычных законов физики. Молнии часто попадают в открытые предметы, особенно если они сделаны из металла. Американец по имени Бенджамин Франклин написал прелюбопытную статью по этому поводу.

— Но это далеко не все вещи, которые не поддаются объяснению, — возразил Квентин. — Все эти указания, которые мы получили…

— Нами намеренно манипулировали, как ты знаешь. Все, что произошло, было детально продумано.

— А сны Мэри?

— Начались тогда, когда она прочитала дневник Гвеннет Ратвен. Каждому известно, что часто нам снятся те события и вещи, которыми мы усиленно занимаемся.

— А руна меча? Ты же сам видел, что она исчезла с клинка.

— Верно. Но ты помнишь, как я тебе говорил, что многие вещи могут нам казаться, если мы сами того желаем? Возможно, мы все хотели видеть руну меча на клинке, а с крахом братства стали объективно смотреть на вещи. Во всяком случае, я уверен, что для этого существует самое обыденное объяснение. Эпоха магии бесповоротно закончилась, мой мальчик, — даже если Малькольм Ратвен и его приспешники не хотели понять этого.

— Вы оба никогда не придете к одному мнению, не так ли? — поинтересовалась Мэри с наигранной серьезностью.

— Мы пришли к единому мнению, моя дорогая, — заверил ее сэр Вальтер. — В вещах, от которых действительно зависит что-то важное, мы придерживаемся одного мнения. Не так ли, мой мальчик?

Он подал на прощание Квентину руку. Вместо того чтобы взять ее, Квентин бросился своему дяде на шею и сердечно обнял его. На миг сэр Вальтер заколебался, а затем и сам обнял племянника, хотя это не полагалось джентльмену.

— Я благодарю тебя, дядя, — прошептал Квентин. — За все, что ты для меня сделал.

— Это я должен тебя благодарить, сынок. Эти дни навсегда останутся у меня в памяти.

Потом сэр Вальтер обернулся к Мэри. И она не довольствовалась тем, чтобы обнять его, а запечатлела нежный поцелуй на его щеке.

— Прощай, дитя мое, — с улыбкой сказал сэр Вальтер. — Еще месяц назад я бы настоятельно просил тебя внимательно присматривать за моим племянником. Но между тем у меня есть все причины полагать, что это он должен присматривать за тобой. Он может быть для тебя хорошим и надежным супругом, — я не ошибся, мой мальчик, ты слышишь?

— Не беспокойся, дядя, — с усмешкой заверил его Квентин.

— Желаю вам обоим всевозможного счастья на этом свете.

— Счастья? — Мэри удивленно подняла брови. — Я думала, ты не веришь в такие вещи?

Сэр Вальтер мягко улыбнулся.

— Я не верю в магию, дитя мое, но никто не помешает мне верить в силу предвидения и счастливой судьбы. Пусть она всегда сопутствует вам.

Он стоял и смотрел вслед, как Квентин и Мэри поднялись по трапу на «Фортуну». Боцман проверил их билеты и пропустил на борт. С обзорной площадки, на которой собрались пассажиры, они помахали на прощанье сэру Вальтеру, пока матросы выполняли распоряжения по подготовке к отплытию.

Были отданы концы и расправлены паруса, и «Фортуна» покинула гавань, отправившись в направлении Нового света, который должен был принести Мэри Хей желанную свободу, а ее мужу Квентину новое большое приключение.

Сэр Вальтер стоял на пирсе и смотрел на удаляющийся корабль до тех пор, пока он не превратился в крошечную точку на горизонте. Потом он развернулся и отправился домой.

Он всем сердцем огорчился отъезду Квентина и Мэри, но очень сильно радовался тому, что снова вернется со своей супругой в Абботсфорд и в итоге сможет закончить роман, к завершению которого неоднократно призывал его несчастный Джеймс Баллантайн.

И когда он садился в карету, сэру Вальтеру наконец пришло в голову подходящее имя для героя его нового романа.

— А почему бы, — спросил он сам себя, — мне не назвать его Квентином?..