Читать книгу - "Вакханалия - Юлия Соколовская"

Первый испуг сменился недоумением. Второй испуг — скепсисом. Я задумчиво созерцала рисованный карандашом портрет и искала десять отличий.

Нашла добрых двенадцать.

— Ваша жертва неплохая портретистка, капитан. Но этот человек не мой сосед. Поправлю — он не совсем мой сосед. Красноперов старше. У вашего парня овальное лицо, у нашего — удлиненное. Посмотрите на этот холмик в верхней части лба (у женщин он называется «бутон персика», у маньяков — не знаю) — художница не могла его выдумать: убийца носит пробор. У Красноперова лоб ровный — он не сможет расчесать волосы подобным образом… А уши? Если вы убеждены, что это уши Красноперова, то какая тогда, собственно, разница между мною и Евой Херциговой?..

— Вы считаете это существенным?

— Да как вам сказать, капитан… Если необходим срочный арест, считайте это несущественным. Если вас интересует истина — тогда наоборот. Но учтите, арест Красноперова ничего не даст. Произойдет новое преступление, и волей-неволей вам придется его отпускать. Потеряете время.

Капитан, усиленно хмурясь, делал вид, будто не обескуражен.

— Убийство Макаровой, Олег Леонидович, — подлила я масла в огонь, — не совсем вяжется с похождениями маньяка. Вы отдаете себе отчет, но не хотите мириться. Как было бы славно, да? — подогнать новое дело под старое, забрать злодея и никогда не возвращаться на эти дачи? Прокрустово ложе, капитан. Отгадайте детскую загадку: что не влезет в самую большую кастрюлю в мире?

— То есть?

— Элементарно, — сказала я. — Представьте себе бесконечно огромную кастрюлю. Больше галактики, больше Вселенной. И материальный предмет, который нельзя в нее затолкать.

— Не знаю.

— Стандартный милицейский ответ. А вы подумайте.

Он недобро прищурился:

— Не пойму я, Лидия Сергеевна, какого амплуа вы придерживаетесь по жизни. Я видел вас уже в двух ипостасях. Вы инженю? Не похоже. Героиня? Субретка?

— Суфражистка, — ответила я. — Безжалостная. Когда есть на кого опереться.

И вдруг мне стало страшно. Фоторобот маньяка лежал передо мной, изредка я косила на его вытянутое лицо, и тут меня пробило: да ты же с ним знакома, душечка!!!

Ну и тормоз. Аж в жар бросило. Заметил ли Верест?.. Стоп, тут надо подумать. Признания подождут. Не смотри на фоторобот! Я попыталась соорудить спокойное лицо. Сомнений мизер: человек, смотрящий с формата А4, и «маньяк», подкарауливший меня на Фасадной улице, — суть одно лицо. Высокий лоб, прическа на пробор, глаза… Мне везет как утопленнице (никогда не замечала за собой этой склонности наматывать на шею неприятности; видно, сглазил кто). Две поганые истории абсолютно не связаны между собой, они не могут быть связаны! И тем не менее я отметилась в обеих. Маньяк действительно имеет дачу в «Восходе» (решительно убираем кавычки со слова «маньяк»). Он, не скрываясь, уходил по Фасадной, потому что шел домой! Он не гадит там, где живет. Но его основательно трясло — стоя передо мной, так и подмывало нагадить. Но благоразумие победило — выходит, не совсем он сумасшедший. Переключается на женщин средних лет? Начал с пенсионеров, а закончит младенцами? Как расценивать сие ночное поведение?

— Тук-тук, — постучал Верест по столу. — К вам можно?

Он смотрел на меня с огромным любопытством. Ну интересно — не каждый день увидишь думающую писательницу.

— Подождите, — буркнула я, — занято.

Открывать ли ему распахнувшиеся передо мной знания? Затаскают же. А с другой стороны, доколе опера будут висеть на Красноперове? Пока маньяк спокойно не выйдет из дома и не прибьет еще кого-нибудь?..

— О чем думаете? — затребовал Верест.

— Ни о чем, — соврала я. — Обо всем сразу.