Читать книгу - "Доверься мне - Лука Весте"

сбежавшей пациенткой. Нужно подкинуть ей какую-нибудь версию.

Возможно, во мне больше сходства с Джеком, чем я думаю. Решимость любым способом найти выход из тупика и обеспечить себе алиби.

Вместо того чтобы рыдать и прятать голову под крыло.

Тем не менее весь день меня терзало беспокойство, словно по моим внутренностям перекатывался металлический шарик. Я отчаянно ждала, когда закончится прием и я смогу забрать детей из школы. И лихорадочно думала, что делать дальше.

Ясно было только одно. Ждать нельзя, надо срочно найти Эллу.

* * *

Мой следующий прием происходил как в тумане. Я делала вид, что слушаю жалобы Даны на ее мужа, который не хочет помогать по хозяйству, что, по ее мнению, чрезвычайно важно для сохранения брака. Я знала, почему она придает этому такое значение, – это указывает на его отношение к ней в целом. Но сейчас мне на ее проблемы было наплевать.

Я сидела, делая вид, что слушаю, а она все говорила и говорила. Меня так и подмывало выпалить, что все это выеденного яйца не стоит. Что ей надо оставить мужа в покое, потому что ей скоро стукнет пятьдесят. Ее дети вырастут и покинут дом, а она останется с этим самым мужем.

Конечно, я не должна говорить пациентам ничего подобного. Моя роль состоит в том, чтобы мягко направлять их на путь истинный, по которому они должны пройти самостоятельно.

Однако сейчас это стало не так легко.

Вообще-то теперь все это не имело значения. Через несколько дней меня уже здесь не будет. Я в наручниках отправлюсь в Англию. Такова действительность.

Есть только один выход: найти Эллу и заставить ее замолчать.

Пока не знаю как, но другого пути нет, и с каждым часом это становится все очевиднее.

Я не позволю прошлому разрушить мое будущее.

Моей следующей пациенткой была Алекс. Женщина тридцати восьми лет, в прошлом году переехавшая в наш штат с Западного побережья. Там ей пришлось все бросить и уехать как можно дальше.

Она работала в правоохранительных органах, но что там делала, осталось для меня тайной. На обычного полицейского она была не похожа – во всяком случае, в моем представлении. С таким же успехом она могла сказать, что работает инструктором по йоге, и я бы ей поверила.

У Алекс имелось множество проблем.

И я прилагала все усилия, чтобы помочь ей. Вот только сегодня утром я была больше озабочена тем, что она способна видеть меня насквозь, а потому сразу догадается, что я что-то скрываю. А мне и самой хотелось все ей рассказать. Признаться во всем и разом покончить с этим.

Мне она нравилась. Похоже, и я ей тоже. Я знала, что она пришла ко мне не по своей воле, однако через несколько месяцев общения стена между нами стала чуть ниже.

Через сорок минут я уже почти забыла об Элле. И о том парне, который был убит у меня на глазах. И вообще о прошлой жизни.

– У нас на западе совсем другие закаты, – проговорила Алекс с мечтательным видом. – Вы понимаете, о чем я говорю?

– Я не имела удовольствия их видеть.

– Вы живете здесь уже пятнадцать лет и не были на западе?

Я покачала головой:

– Мой муж никогда не был в Калифорнии, не говоря уж о Вашингтоне и Оре…

– Орегоне.

– Да, – сказала я, сжимая руки. – Ведь именно там находится Портленд?

– Да. А почему он не хочет туда ехать?

Я пожала плечами:

– Понятия не имею. Мы были во Флориде, Новом Орлеане, Далласе. Как-то раз останавливались в Талсе, штат Оклахома, но западнее никогда не выбирались.

– Вы обязательно должны съездить, – произнесла Алекс, наклоняясь ко мне с дежурной улыбкой. – Я все время скучаю по тем местам. Особенно зимой.

– Мне всегда хотелось проехать по трассе шестьдесят шесть. Возможно, когда-нибудь…

Алекс постоянно рассказывала мне о своем детстве. Это была ее любимая тема, и я догадывалась почему. Тактика страуса. Она избегала говорить о том, что происходило с ней после восемнадцати лет.

Слишком тяжелое прошлое.

Я старалась облегчить ей воспоминания о нем.

Ведь я должна помогать людям.

Надеюсь, эта способность у меня не пропала.

– Ну так вот, – вернулась Алекс к своему рассказу. – Как-то раз мы все вместе сидели и смотрели на закат… словно одна семья. Вчетвером молча наблюдали, как заходит солнце. В словах не было необходимости, мы просто наслаждались единением.

– Звучит замечательно. Это ваше лучшее воспоминание?

Алекс продолжала говорить, но я ее уже не слушала. До конца приема оставалось пять минут, однако они тянулись мучительно долго.

– Думаю, именно поэтому я пошла в правоохранительные органы, – услышала я, когда вернулась к действительности. – Когда мой отец был со мной, жизнь начинала играть совсем другими красками, все как бы приобретало особый смысл. Если вы посвящаете жизнь заботе о других людях, ваши близкие от этого только выигрывают. Ваша любовь к ним как бы удваивается. Я понятно говорю? Мне всегда казалось, ради семьи можно сделать что угодно.

– А собственную семью вам не хотелось завести?

Несмотря на свои растрепанные чувства, я все же смогла почувствовать, что дело сдвинулось с мертвой точки. Мы встречались уже порядочное время, и, несмотря на всю симпатию к ней, я сознавала, что пора приступить к реальной терапии.

Алекс застыла, не отрывая от меня взгляда.

– Я не совсем понимаю, к чему вы клоните…

– Вы так много говорите о своем счастливом детстве в кругу семьи. И мне непонятно, почему вы избегаете упоминать о своем теперешнем положении.

Алекс открыла рот, чтобы ответить, и тут же закрыла его. Стала что-то обдумывать. Посмотрев на часы, я увидела, что до конца сеанса остаются считаные секунды.

– Я… я не знаю.

– Алекс, мы никогда не говорили о той причине, которая привела вас сюда, – начала я, обретая почву под ногами.

Именно к этому я и стремилась, не желая думать о собственном разоблачении в связи с тем, что произошло восемнадцать лет назад. Я хотела заниматься своей работой. Тем, что у меня хорошо получалось.

– Итак, мы говорили о вашем счастливом детстве. И о прошлогодней ситуации, которая поставила вас в трудное положение, из-за чего вы обратились к нам. На последнем мы практически не останавливались, поскольку я не хотела вас торопить, видя вашу неготовность это обсуждать. Я рада выслушать любые рассказы о вашем детстве, но мне известно, что здесь вы не совсем по своей воле. И вам есть что рассказать мне.

– Я знаю, – вздохнула Алекс. – Но о детстве говорить легче.

– Понимаю.