Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

Затем, разведя пахучие чудодейственные мази, доктор начал протирать виски и грудь старика. Так продолжалось всю ночь, до самого рассвета.

На рассвете посланник сёгуна вывел своего коня из конюшни. На легком морозце из ноздрей жеребца шел пар, конь тихонько ржал и нетерпеливо переступал копытами.

Сёгун не получит дзисэй мастера Дзэн. Он не написал его. Но Иэмицу не будет разочарован: лист бумаги с последним иероглифом Такуана Сохо лежал в одном футляре вместе с переписанным за ночь сочинением «Вечерние поучительные беседы в Токай-дзи».

Посланник бодро вскочил на лошадь и пустил ее быстрой рысью. Всю дорогу до Эдо он задавал себе лишь один вопрос: отчего столько счастья было в последней улыбке мастера?

Эпилог

Выброшу в море

Свою старую шляпу.

Короткий отдых.

Басё

— Нет, ты только посмотри! — произнес генерал Манн, любуясь видом с верхней террасы виллы «Афродита». — Какой здесь закат! Фантастика! Что ни говори, а у нас на материке такого нет. Какие краски! Все-таки, закат на острове — это произведение искусства!

На горизонте, куда был устремлен его взгляд, остывающее светило неторопливо опускалось в море, окрашивая и небо, и морскую гладь в ярко-багровые закатные тона.

Солнце, казалось, не слишком спешило, словно понимая, что им любуются, и, как томная кинодива на красной ковровой дорожке, кокетливо медлило, давая зрителям такую возможность на исходе длинного дня.

— И ты каждый вечер видишь эту красоту? Пьешь замечательное вино? Купаешься в море? — облокотившись на перила ограды, продолжал восхищаться генерал, держа в руке бокал вина с винодельни Спанидисов. — Счастливчик ты, Саша, завидую! Пожалуй, и я, когда выйду на пенсию, переберусь к тебе на остров! А что? Разве плохая идея?

— Идея отличная, — улыбнувшись, согласился Смолев. — Перебирайтесь всем семейством, — буду только рад!

Они стояли вдвоем у парапета, наблюдая одновременно и за заходящим солнцем, и за тем, что происходило на террасе.

Торжественный ужин давно подошел к концу, но постояльцы виллы и ее работники дружно сидели за столом уже больше четырех часов, весело болтая и не желая расходиться по комнатам.

Джеймс Бэрроу, получив тройную порцию обещанного ему Алексом барашка патудо и спагетти с омарами, с разгладившимся лицом и блестящими глазами рассказывал присутствующим о своих кулинарных страданиях в Афинах. Кухня в гостинице, где они жили почти три недели, не шла ни в какое сравнение с кухней виллы «Афродита».

Знакомо, подумал Алекс, припомнив салат «хорьятики» в ресторане столичного отеля «Эллада», и невольно передернулся.

Муки англичанина, описываемые им в невыносимо мрачных и тоскливых тонах, вызывали у женской части аудитории самое горячее сочувствие.

Лили уже несколько раз порывалась остановить стенания супруга, но он, разгоряченный вином, отмахивался и приводил все более чудовищные и невероятные детали, свидетельствовавшие о полном разложении кулинарного искусства на материке, вызывая дружный смех и веселые пересуды.

И только повар Петрос, который впервые присоединился ко всем за общим столом, внимательно слушал рассказ археолога, верил каждому его слову и укоризненно качал головой. Для него греческая кухня была очень серьезным делом. Он не просто готовил еду — он священнодействовал, поэтому и принимал этот рассказ очень близко к сердцу.

Рядом с Петросом расположилась Рыжая Соня — это была одна из причин, а может быть и самая важная, почему Петрос решил поступиться принципами и сел за стол вместе с гостями — и о чем-то активно шепталась со Стефанией, сидевшей напротив, время от времени весело смеясь и бросая на Смолева заговорщические взгляды.

И эти, похоже, спелись! Мало мне Виктора с Терезой, так нет — и Рыжая туда же!

Была одна болтушка — Катерина, вон они с Костасом целуются украдкой на кухне, думая, что никто не видит; вот кого точно давно пора поженить — теперь еще и управляющая виллой примкнула к «группе товарищей», выступающих под лозунгом: «А давайте мы найдем ему невесту!»

Беда, просто беда, подумал Смолев и тяжело вздохнул.

— Что, боишься? — отпив вина из бокала и проследив за взглядом друга, понимающе поинтересовался Манн. — Не переживай! Все, что она расскажет твоей испанке о тебе, — это ничто по сравнению с тем, что мы сегодня видели. Ты был великолепен, Саша! Был бы я на ее месте — я имею в виду, молодой и красивой испанкой — вышел бы замуж за такого джигита, не раздумывая, еще до заката! И зачем ты вернул японцам танто Мурамаса? Ты же его честно выиграл!

— Такая была договоренность с самого начала, — вздохнул с сожалением Смолев. — Что поделаешь! Кстати, если начистоту, выиграл бы он…

— Ну да, не случись с ним инсульт! Судьба! Начнешь тут верить в карму или еще черт знает во что! — Манн задумчиво посмотрел сквозь вино на заходящее солнце и снова сделал глоток. — Мне, кстати, звонил врач, который делал вскрытие. Он сказал, что у нашего японца была очень редкая болезнь: определенные отклонения в структуре коры головного мозга, которые очень сложно выявить на ранних стадиях. Эти отклонения влияют на психику человека, вплоть до галлюцинаций и маниакальных состояний. Это не лечится. Только если человек не поставит сам себя в очень жесткие рамки и не будет держать все под контролем. Видимо, он был человеком железной воли, но перед мечами Мурамаса — не устоял. Врач считает, что эти отклонения и привели в конечном итоге к инсульту. Но не это главное! Интересно то, что в случае геморрагического инсульта ствола головного мозга смерть обычно наступает мгновенно в девяносто девяти процентах случаев: человек падает замертво, — и все!

— Так и случилось, разве нет? Я следил за ним с самого начала. Ему не хватило трех секунд, чтобы нанести удар, — пожал плечами Алекс, внимательно слушая друга.

— Ты понимаешь, какая штука, — задумчиво произнес Манн, глядя вдаль. — Патологоанатом меня уверял, что, судя по объему скопившейся крови в черепной коробке японца, инсульт произошел гораздо раньше, за несколько минут до того, как он упал. Вот тебе и «мгновенная» смерть!

— Что ты этим хочешь сказать? — напрягся Смолев, повернувшись к другу и заглянув ему в глаза. — Что он был уже мертв, когда рубил циновки в финале? Как это возможно? Чушь! Мистика! И ты в это веришь?! Скорее всего, или врач ошибается, — или наш японец попал в тот самый один процент! Плохо себя чувствовал, но дрался уже исключительно на морально-волевых!

— Не исключено, не исключено, — кивнул глава Национального Бюро, доливая себе в бокал вина из бутылки, стоявшей рядом на столике с напитками, и лукаво косясь на Смолева. — В общем, не знаю, что и думать! Ты же мне сам рассказывал про злых духов в клинках