Читать книгу - "Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин"

на последней их заметно больше, но в основном здесь мужики, на которых и держится любая зона. Поэтому научитесь различать людей в лагере, чтобы в жир ногами сходу не попасть, и ведите себя с ними соответственно, а то ваш демарш с общением с нами через губу может быть понят неверно, а тут уже и до предъявы недолго добазариться. Я ясно излагаю?

— Предельно, — ответил Гагик, взял стопку одеждой и вышел за дверь.

— Не знаешь, кто это был? — спросил Гриша у дневального Антона.

— Банкир какой-то вроде. По его поводу Жукова на вахту вызвали для консультаций.

— Ну, тогда понятно, откуда столько гонора взялось! Ничего, скоро на землю спустится и станет другим человеком. Его, наверное, к Матвею Жмурину привезли, чтобы тот не скучал. Скоро какую-нибудь «шишку» из Центрального банка России посадят, чтобы у нас в лагере полноценное финансовое сообщество сидело с банкирами и регулятором заодно.

В течение всей недели к Баблояну в карантин пытались проникнуть блатные разных уровней, чтобы уговорить пойти в свой отряд, но Жуков и дневальные, как и требовали оперативники, не пускали их на территорию и даже не брали от них маляв, чтобы передать банкиру. Гагик сам вызвался на разговор с завхозом ПФРСИ и попросил дать ему мобильник, чтобы позвонить домой. Дневальный привел его в кабинет на втором этаже и ушел.

— Не могу, понимаешь? — объяснял ему Жуков. — Запрет на тебя стоит от мусоров! Сам начальник оперчасти с меня слово взял не давать тебе связи.

— Да я только один звоночек сыну сделаю: сообщу, что доехал и все! — продолжал просить Гагик.

— Я могу дать ему свою трубку, — заявил Гриша. — Я никому никаких обещаний не давал и на ментовскую тему клал с прибором.

— Всем попадет, если на вахте узнают! — предупредил завхоз.

— А как они узнают? От кого? Нас тут трое в комнате. Я не расскажу, ты тоже не станешь, а Гагику и подавно это не нужно. Поэтому пусть звонит, куда хочет! А если вдруг и узнают менты, то смело можешь все валить на меня: мне домой скоро.

— Хорошо. Звоните! — согласился Жуков. — Но говорить будете в нашем присутствии. Это мое условие.

— Согласен, — обрадовался Баблоян и взял у Григория сотовый.

Он разговаривал минут пятнадцать и в основном на армянском. Из тех фраз, что он произнес на русском, Гриша понял, что этап в эту колонию он купил и очень ждет от сына информации по встрече с каким-то большим человеком.

— Спасибо огромное! — поблагодарил банкир и отдал трубку Тополеву. — Сколько я должен за этот разговор?

— Нисколько. Я не бедный человек и могу себе позволить разговаривать по сотовому долго и другим давать такую возможность.

— От души! Этот звонок был очень важен для меня, — сказал Гагик и дал понять, что готов к дальнейшему общению, а не как давеча, при их первом разговоре.

— А почему вы не пошли в карантин к Мише Камазу? Были бы там, как у Христа за пазухой: с телевизором, прогулочным двориком, мягкими шконками и, главное, с постоянной связью по вечерам, — поинтересовался Жуков.

— Я не приемлю для себя режим и не собираюсь сотрудничать с мусорами! — гордо объявил Баблоян.

— Я слышал, вы купили себе этап сюда, на тройку? Если это правда, то почему именно сюда, на красную зону? — поинтересовался Григорий.

— Да, купил! За миллион рублей. Очень авторитетные люди подтвердили, что отсюда я смогу очень быстро освободиться по УДО — даже в этом году.

— Раньше расценки были намного скромнее, — усмехнулся Гриша. — С меня в 2015 году просили всего сто тысяч за выбор колонии.

— Цены растут! И не забывайте, что я в их глазах — миллиардер, а значит, и ценник для меня соответствующий.

— Ну да, это рынок: спрос рождает предложение, — подтвердил, ухмыляясь, Григорий, поняв, что либо его собеседник врет, либо его развели, как лоха. — А как вас могут освободить в этом году, если у вас срок семь лет? Подать на УДО можно только по достижении половины срока отбытия наказания, а он у вас только в 2018…

— Не знаю, как там по закону, но мне это лично прокурор обещал, когда я в Тамбове был на ПФРСИ.

— Ну, раз обещал… А кого вы там хотели на кукан надеть[153]? Простите, что напоминаю, но в вашем разговоре проскочила фамилия Курбатов.

— Да, именно эту гниду! — с ненавистью произнес Баблоян. — Он был председателем правления моего банка и сдал меня мусорам по полной программе. Я именно из-за него здесь. Выйду — убью скотину!

— А его случаем не Олег зовут? — переспросил Гриша.

— Да, Олег Курбатов… Знаете, что ли, его?

— Конечно, знаю! Он в нашем отряде сейчас исполняет обязанности завхоза. Прежний на повышение ушел, на промку, а Олег еще в июне приехал и, как поднялся в барак, сразу взял на себя обязанность следить за порядком. Так что долго ждать не придется: скоро сможете впиться в его горло и гордо, с высоко поднятой головой, уехать на строгую зону с новым приговором суда — еще лет на пять. За Курбатова больше не дадут!

— Давай на «ты»? — предложил Тополеву Гагик, признав в нем близкого по духу человека.

— Давай! Я только за. Все равно в наш отряд распределишься, и, хочешь — не хочешь, общаться придется.

— А ты в каком отряде?

— В самом красном, образцово-показательном восьмом! — задорно ответил Григорий и подмигнул Гагику.

— Не-е-е! Я только на черную сторону пойду! Мне не по понятиям в шерсти[154] сидеть. Меня знакомые воры не поймут!

— Ну, во-первых, это не тебе решать, а Хозяйке — начальнику лагеря. Думаю, что твой вопрос уже давно закрыт и тебя в восьмой распределили, как только ты ворота этой зоны пересек. Во-вторых, если ты реально хочешь пораньше уйти домой, то из нашего отряда это сделать намного проще, чем с черной стороны. А в-третьих, там Жмурин уже корни пустил и другого медведя в своей берлоге явно не потерпит.

— Да, я знаю, что Матвей тоже в этом лагере.

— Вы что, знакомы?

— Нет, лично не пересекались, но слышали друг о друге точно. Я прокурора попрошу, и он меня в отряд к Матвею распределит, — уверенно произнес Баблоян.

— Вот увидишь! Твой прокурор то же самое скажет, что и я, могу даже поспорить с тобой тысяч на десять.

— Давай! — взбодрился Гагик и протянул Грише руку. — Разбей, пожалуйста! — обратился он к Жукову, и тот закончил ритуал спора символическим рассоединением рук.

***

В день освобождения Пудальцова, сразу же после утренней проверки, на ПФРСИ пожаловала представительная делегация руководства колонии: Болтнев, Карташов, Измаилов, ДПНК Кавалерист и несколько дубаков из его смены. Пришли они незаметно и внезапно для расслабившихся