Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

Но ведь и тамплиеры в свое время были изгнаны из Церкви, хотя Божьей благодати на них было больше, чем на Клименте Пятом, который вместе со своим сообщником, королем Франции, сжег их на кострах. Я сам несколько лет назад помогал его святейшеству составлять послание «Хранители этой Веры», в котором подтверждено осуждение масонов. Понимаете, несмотря на соблюдение тайны, уже ходили слухи о моей принадлежности к масонству, и я, с согласия моей ложи, постарался отвести от себя эти подозрения. Разумеется, как вы можете догадаться, мое имя скрывают, но я нахожусь в прекрасной компании — с банкирами, литераторами, музыкантами, а также многими депутатами и сенаторами Королевства. Поэтому, если вам будет приятно, я мог бы организовать вам встречу с великим Магистром Великого Востока Италии Эрнесто Натаном. Не знаю, знакомы ли вы с ним. Кстати, он еврей и атеист, как вы, и, возможно, даже больше, чем вы.

Сказав это, Рамполла откинулся на спинку кресла, выдохнул дым из носа и, кажется, стал думать о чем-то другом. Оба молчали. Все время, пока Рамполла говорил, Фрейд сохранил заученное спокойствие, хотя признания кардинала застали его врасплох. Было известно, что ходят слухи о принадлежности к масонству епископов и кардиналов. Но тут сам Государственный секретарь Ватикана открыто признался ему, что является его собратом! И Фрейд растерялся.

Во всяком случае, после этих признаний отрицать свою принадлежность к братству «Бнай Брит» было бы смешно и даже нецелесообразно с точки зрения полученного им поручения. Рамполла почувствует, что его предали, и замкнется в себе, а для психоанализа необходимы доверительные отношения между врачом и пациентом. Если путь к доверию лежит через то, что они оба — члены братства вольных каменщиков, он не будет создавать на этом пути преграды. По крайней мере, последние слова Рамполлы устранили все сомнения в том, что тот действительно масон. А вот почему кардинал сказал ему об этом, нужно разобраться подробнее.

— Я потерял дар речи, а для человека, чья профессия — говорить, это редчайший и удивительный случай.

— Не поймите меня превратно. — Тут Рамполла улыбнулся. — Я не привык говорить так открыто. Большую часть своего времени я провожу, взвешивая слова, словно граммы золота, и оценивая, как могут их использовать мои собеседники. И хочу добавить, что не ради одного повиновения святому отцу я открылся перед вами как ракушка, распахнувшая створки. Понимаете, я перед этой встречей собрал необходимую информацию о вас и уверен, что благодаря вашему научному образованию и вашей высокой культуре, не считая того, что вы бесконечно далеки от политических интриг, мы можем говорить друг с другом откровенно, как равные. Хотя, разумеется, мне известны причины, по которым наш горячо любимый папа пожелал видеть вас здесь, в Риме.

Зигмунд Фрейд ненавидел карточные игры, особенно игру на деньги. Это был отвратительный и к тому же глупый способ тратить зря свои время и деньги. В молодости он прочитал «Игрока» Достоевского, и этот роман произвел на него огромное впечатление. Главные герои разрушают свое материальное благополучие, свою нравственность и свои чувства и в результате неизбежно деградируют; это несомненно доказывает, что игра опасна.

Поэтому, когда кто-либо из пациентов признавался ему, что получает удовольствие от какой-либо азартной игры, Фрейд приписывал этот порок влиянию разрушительного сексуального инстинкта, который отклоняется от своей изначальной цели и становится одним из факторов, подавляющих индивидуальность. В результате возникают страхи и навязчивые идеи, для борьбы с которыми пациент обращается к нему. Поэтому он научился в терапевтических целях распознавать среди своих подопечных тех, кто, несмотря на самые честные намерения, старается скрыть свои чувства. Эта способность среди обычных людей казалась чем-то вроде развращающего обмана, но среди игроков считалась величайшим достоинством и называлась «блеф».

Инстинктивно ему показалось, что, вероятнее всего, кардинал Рамполла знал о подлинном характере поручения и своей благосклонностью старался побудить его самого раскрыться как раковина.

И действительно, в этом закрытом пирамидальном государстве Государственный секретарь мог знать все. Фрейд решил сделать перерыв в размышлениях, для чего потушил «Лилипутано» и зажег себе благородную сигару «Монтеррей». Эта пауза вернула ему необходимую для ответа ясность ума. Первое правило: никогда не скрывать правду под маской лжи; второе: шар, который бросил Рамполла, лучше пропустить — не пытаться остановить, но и не ускорять движения. Да, это будет интересная игра!

— Несомненно, да, — ответил он. — Я думал, что святой отец сообщил вам о причинах, по которым я нахожусь здесь. Мне было бы трудно предположить иное. И я этому рад, потому что так мы играем в открытую.

Если бы ученый подумал чуть дольше, он бы не произнес этот карточный термин. Но по гримасе, появившейся на лице кардинала, Фрейд понял, что его контрблеф сработал. Значит, и говоря, и не говоря, Рамполла ничего не понял, а он ничего не раскрыл. Настало время вонзить шпоры и посмотреть, как отреагирует на укол этот благородный и заносчивый конь.

— Раз так, то, если вы желаете, мы можем начать. Не будете ли вы так добры рассказать мне свой последний по времени сон, который вы помните?

Папа Лев слушал беседу своего госсекретаря и венского врача через слуховой рожок, прижатый к вентиляционной решетке, и старался не упустить ни слова. Фонограф, к сожалению, перестал работать, и записи пропали. У современных дьявольских штучек есть этот недостаток. Они обещают облегчить дела, сделать их проще и результативнее, а в конце концов выясняется, что это обман, и ты остаешься ни с чем. Именно так прельщает людей дьявол. Еще никогда ни один механизм не заменил ухо. Если же уху не помогает даже рожок, значит, Бог решил, что тебе пора перестать слушать все, кроме Его голоса. А чтобы услышать этот голос, достаточно открытой совести, даже если она не совсем чиста.

Иногда несколько слов пропадали, в основном когда говорил врач своим мощным, но глуховатым низким голосом, а вот более звучный голос кардинала Рамполлы доносился как будто из соседней комнаты, а не с нижнего этажа. Папа много раз спрашивал Господа, Предвечного Отца, не грешно ли подслушивать их беседы, но Господь молчал. И, по словам молодого Ронкалли, грех заключается в намерении и выгоде, которую человек получает от поступка. В этом случае намерение было более чем достойным, а выгоды никакой: он лишь увеличивает славу Церкви, чтобы спасти ее от гибели.

Папа спросил себя: не достойно ли порицания то, что его позабавило, как Рамполла рассказывает, что видел бегавшую по саду курицу, которая много раз клевала ему пальцы ног, и от этого проснулся